А одноклассники – кто водитель троллейбуса, кто каменщик, кто токарь... За копейки пуп рвут... Двое или тросе коммерцию подались, но там можно круто залететь – костей не соберешь!

И здесь, конечно, риск есть, Психа вот закопали с пулей в переносице. Но Псих старших не слушал и попал под пулю не за общее дело, а за личные делишки... Тут надо головой шурупить не так, как в школе, потому многие отличники ему – отпетому двоечнику, только завидовать могут.

Издали послышался смех и дурашливые выкрики. Рында встрепенулся и встал. К «пятачку» приближались несколько человек. Трое? Точно, трое!

На освещенное пространство вынырнули три фигуры: две мощные, волчьи, и хлипкая до несуразности... Да это же Амбал с дружками! Неужели за ним?

Сердце забилось сильнее, но принадлежность к бригаде Баркаса защищала, как рыцарские доспехи, и он взял себя в руки. Вытащил из кармана дубинку, раскрыл, надел на руку ремешок.

Но троица недавних сотоварищей подошла к крайнему ларьку.

– Водка есть?

– И пиво! Я пива хочу! И пожрать!

– А этому бабу!

Мишка распахнул прикрытое окошко.

– Водка и пиво у меня, шаурма напротив, баба – вон в том киоске.

Компания набрала выпивки и закуски, после чего прямиком направилась к ларьку Ивана и вступила с ним в переговоры.

«С чего они гуляют? – подумал Рында. – И на какие бабки?»

Он больше не мог скрываться в тени. Следовало обозначить себя, как хозяина «пятачка».

Рында медленно направился к шумной компании.

– Все в порядке, Иван? – властно спросил он.

– Вроде да. Ребята при деньгах...

– Ладно.

Он двинулся дальше.

– Постой, Рында! – раздался голос Амбала, и он резко обернулся. – Чего-то ты важный стал... Не здороваешься, не подходишь, – губы Амбала нервно кривились Он считался чумовым, потому многие парни, даже сильнее его, боялись с ним связываться.

Рында вдруг вспомнил, что когда Амбал трахал бабу или кого-то бил, он рычал по-звериному.

– Рожу воротишь, командира не узнаешь...

Он явно был не в себе – или бухой, или уколотый. Но водкой не пахло, а на игле он вроде не сидел.

– Ты здесь главного из себя корчишь? Дубину таркаешь...

Рында вдруг понял, что Амбал «на взводе» и с трудом сдерживается, чтобы не «замесить» его прямо сейчас.

– А против ножичка сможешь махаться?

Они были почти одного роста, но Амбал пошире в плечах и грудь, как бочка. К тому же в драке он не обращал внимания на кровь: ни на свою, ни на чужую. И сейчас от него пахло неудержимой ненавистью и кровью. Рында почувствовал страх и понял: как ни развернутся события, он проиграет.

– Что молчишь?

Амбал сунул руку в карман. Он всегда носил при себе пружинный нож и действовал им решительно и умело. Чтобы опередить его, надо немедленно ударить дубинкой по ключице, что, бы лопнула кость, потом въехать ногой в промежность и молотить, молотить куда ни попадя, пока он не превратится в утробно мычащий кусок окровавленного мяса.

Амбал неоднократно поступал так с людьми на глазах у Рынды, да и тому приходилось превращать противника в котлету. Он знал, как это делается, и умел это делать. Но сейчас стоял, словно парализованный.

– Ты почему выкуп за уход зажал?

Это было похоже на последний вопрос перед расправой.

Скрывая страх. Рында попробовал прикрыться доспехом своего нового положения:

– Когда уходят в бригаду, выкуп не платят. А я теперь у Баркаса.

Прозвучало несолидно и жалко, как оправдание.

– Кто тебе сказал такую херню? – рука в кармане шевельнулась. – Кто такой Баркас? Будь ты хоть у крейсера, а выкуп давай!

Рында молчал. Ноги были ватными, а тело большим и уязвимым. Доспехи оказались мнимыми.

– Раз ты стал таким богатым, назначаю тебе пятьсот штук. Срок – три дня.

Амбал медленно вынул руку из кармана. В ней ничего не было.

– Сейчас мы с друзьями отдохнем, развлечемся и я к тебе подойду. А ты думай, что мне сказать.

Остолбеневший Рында смотрел в широкую спину. Он вдруг обратил внимание, что руки Амбала почти достают до колена, как у обезьяны.

Как же так? В живом уличном мире существуют свои законы и порядки. Если член команды хочет уйти, он платит выкуп. Но переход на более высокий уровень однозначно освобождает от любых «отступных». Это правило все знают. И оно всегда соблюдается. Во всяком случае, никому не известно о его нарушении. А Амбал внаглую требует пол-лимона! И сумма несусветная – обычно речь идет о пятидесяти, редко – ста тысячах.