— У магических родов все иначе. Силу хранят и стараются приумножить. Пытаются вывести породу, как на дорогой псарне, — брезгливо поморщился Юс, — браки совершают лишь с потенциальными носительницами сильной крови. Владеющие — исключение. Тут случай иной, — вздохнул Юс. — Дети женского пола с кровью магов редко, но все же проявляют силу стихий. Вот только, по неведомой нам причине, она их выжигает. Ни одна не смогла овладеть магией и обуздать Дар, — покачал он головой.

— И что, девочки погибают? — я сама не заметила, как вцепилась в пальцами в подлокотники, боясь услышать ответ. У меня даже голос дрогнул от ужаса, — Всегда?

— Как правило, — кивнул Юстум, подтверждая мои худшие опасения. — Дар, если в этом случае можно так назвать то проклятие, которое убивает малышек, просыпается лет в пять и начинает медленно сжигать свою носительницу. Есть единственный способ поддерживать жизнь таких несчастных — схожая магия, которую Дар не отвергнет. Обычно отцы пробуют спасти своих кровиночек. Кстати, не всегда сила родителя подходит собственному ребенку и это тоже становится неразрешимой проблемой. Девочки гаснут постепенно, сгорая в лихорадке. Вот только даже если кому-то удается забирать излишки стихии, что проникает в маленькое тело, бесконтрольно там хозяйничая, при этом не признавая власти носительницы, это ослабляет самого мага. Странная природа стихийников не приемлет вмешательства такой сырой, можно сказать, «непереваренной» маленькой магичкой силы, пусть и отобранной у родственника. За все приходится платить, а это яд, что серьезно ослабляет. — Юс приподнял кончики губ в ироничной усмешке. — А в нашем мире не позволительна слабость! И чаще всего несчастные родители оставляли попытки спасти дитя, потому что война приходила на порог, и сила мага становилась единственной защитой многих жизней. Правда ещё остается надежда, что если поддерживать девочку довольно долго, то стихия уйдет со временем, устав стучаться в закрытую дверь, оставив ребенка в покое. Такое тоже возможно, если сильно повезет с выполнением всего вышеперечисленного.

Юстум замолчал, о чем-то задумавшись. Тишина давила, а тема оказалась жестокой и болезненной.

— Это ведь как-то связано с Мирум, да? — поторопила я рассказ.

— Ты угадала, Марша. Мири родилась стихийницей. И, как водится, ее сила проявила себя, когда девочке было пять лет. Вот только Фламель Ардере в любом случае не смог бы помочь дочери — после принятия Огня, это уже совсем иные маги. К тому же к этому времени, он был уже в чертогах Вечного, — покачал головой Юстум, а потом скривился, глядя на меня, — И не смотри на меня так, Маршалла. Что, наверняка уже дорогая Верховная поделилась гуляющей по Империи сплетней о том, что Игнис убил своего отца, чтобы занять его место?

Я пожала плечами. К чему попусту сотрясать воздух? Юс прав, вопрос о гибели отца Владеющего был неприятен, но я уже говорила сама себе, что не мне осуждать кого-то — в этом мире тяжело выживать, да и мои принципы морали не обязаны совпадать с местными. Но все же…

— Там где правда не озвучена, всегда найдется место домыслам, — проговорила я, — И версию выдвинут непременно таковую, каковая по мнению большинства, и с их точки зрения, оправдывала бы сей поступок. За что ещё можно убить собственного родителя? Ну, разумеется, ради власти!

Юстум хмыкнул и вздернул бровь.

— Ба, Марша, да ты оказывается умеешь мыслить небанально. Пусть ведьмовский цинизм никуда не делся, но, кажется, удары по голове пошли тебе на пользу — соображать ты стала явно лучше, — он осклабился в ухмылке.

А я начала закипать. Но, уловив в глазах мага блеск азарта, догадалась, что это просто очередная провокация и сумела усмирить огненный нрав.

— Издеваешься, — констатировала беззлобно. — И не надейся, не вспылю и не отстану, — вернула тут же ему ухмылочку. — Так что придется рассказывать дальше, раз обещал.

— Но попытаться-то стоило, — закатил глаза этот мученик. — Ладно, раз уж обещал… — Он вновь стал серьезным и продолжил рассказ. — Я не стану раскрывать тебе чужие тайны, даже не проси. Может когда-нибудь Игнис сам тебя в них посвятит. Расскажу о главном, опуская предысторию, — он резко поднялся, подойдя к окну и отвернулся, наверное, не желая смотреть на меня, — Чуть более десяти лет назад Игнис спас мне жизнь. И не просто, как одному из своих подданных, а сделал то, на что какой-то Арде просто не смел рассчитывать. Весна, как и в этот год, оказалась ранней, а зима теплее обычного. Перевалы вскрылись, пропуская врагов и Предел Огня подвергся чуть ли не самой серьезной атаке за последнее столетие. Погибли тысячи воинов и простых жителей, а также десятки магов. Возможно, в тот раз Ангея была близка к прорыву к слабо защищенным землям Империи Четырех Стихий, как никогда. Отряд, который я возглавлял, попал в самую мясорубку у границы. Бой был неравный, и в конечном итоге, мой резерв иссяк, а почти все люди были мертвы. Я, фактически, тоже. Но Владеющий успел на помощь в последний момент. Он лично вынес моё тело с поля брани и договорился со своей стихией, вливая силу, пока моё сердце не забилось вновь. А потом привез в Волантес, не оставляя без поддержки, пока я несколько декад валялся сначала в бреду, а после в бессилии. Мы много разговаривали и нашли общий язык. А потом он ввел меня в верхушку власти Предела. Решение Игниса поставить какого-то отдаленного родича, да ещё и незаконнорожденного, во главе собственной армии, лишь на ступень ниже самого Владеющего, было, мягко говоря, неожиданным. Меня, бастарда…

Я видела, как маг сжал кулаки до побелевших костяшек. Но в умении брать эмоции под контроль Огненный был хорош. Ко мне он уже повернулся вполне спокойным. Подошел к столу и налил в бокал вина, медленно отпивая по глотку. Я ждала, не смея его торопить. Маг вновь сел на место.

— Так уж получилось, что стихия у малышки Мирум пробудилась именно тогда, когда я выздоравливал в замке. И случаю было угодно, чтобы именно моя магия откликнулась, позволяя оттягивать неизбежную смерть сестры Владеющего, — он поставил бокал и произнес, глядя мне в глаза, — Я очень сильный маг, Марша. И это не бахвальство. И да, я могу себе позволить спасать для моего сюзерена и друга единственное родное существо, как бы тяжело мне от этого не приходилось. Кстати, это произошло уже после моего назначения тысячником, если ты решишь, что это была подачка со стороны Игниса, — сказал, как бы между прочим, — Мири сейчас пятнадцать — вздорный возраст и она настоящая заноза, — вздохнул маг. — Но у нее есть все шансы остаться в живых. Стихия отступает. — Он покачал головой и усмехнулся. — Великая Госпожа надеется, что к шестнадцати — возрасту совершеннолетия — Мирум будет вполне здорова, а значит сможет составить прекрасную партию и родить семье Ардере очередного мага. И кто знает, может тот окажется потенциально сильнее прочих. Ардере никогда не рассчитывали только на детей самих Владеющих, хотя в последние несколько столетий, никто иной не принимал в себя стихии.

Вот оно что! Бастард. Выскочка, по мнению многих. И, конечно, не пара дочери самого Фламеля Ардере. Даже если благородный Юстум и замечает взгляды юной Мири, то наверняка считает их более чем неуместными. А в его благородство я поверила сразу. Ну не за возможность же оставаться у власти он отдает свои силы девчонке? Отчего-то о таком думать не хотелось. Я, конечно, не самый проницательный человек, но все же немного в людях разбираюсь.

— И эта госпожа, — нахмурилась я, — она …

— Да, — мотнул головой Юс, — это вдова Фламеля Ардере, приемная мать Игниса. Та, которую он большую часть жизни считал родной, пока не вырос. Его отец сделал все, чтобы он думал именно так, ни о чем не подозревая. — Юстум опять покачал головой. — Это то, что известно многим в Пределе. А вот о том, насколько Эрана Ардере, рожденная в одной из богатейших семей предела, ненавидела собственного супруга, но при этом обожала свой статус Великой Госпожи, пожалуй, не знает никто, кроме самых приближенных к вершине власти. Но, надо отдать ей должное, детей она по-своему любит. Правда власть и всё, что с ней связано, любит ещё сильнее, — губы мага вновь изогнулись в недоброй усмешке. — Эрана — само воплощение расчета и поклонения традициям, которые она позволяет нарушать только самой себе. Ну и выходки Игниса терпит по необходимости. Она умна, чего не отнять, и в этом есть свои плюсы и минусы. Плюс, что Волантес, как и сам Предел под ее рукой процветают, ну а минусы итак ясны: владетельная госпожа очень не желает лишаться своего статуса. Хотя и прекрасно понимает, что это неизбежно. Но она будет стремиться, чтобы это произошло на ее условиях.