Согрелась, выросла змея!..

Но ты заплатишь мне теперь

За хлеб и соль мою, поверь.

За сердце ж дочери моей

Я заплачу тебе, злодей,

Тебе, найденыш без креста,

Презренный раб и сирота!..

А р с е н и й

Ты прав... не знаю, где рожден?

Кто мой отец, и жив ли он?

Не знаю... люди говорят,

Что я тобой ребенком взят,

И был я отдан с ранних пор

Под строгий иноков надзор,

И вырос в тесных я стенах

Душой дитя - судьбой монах!

Никто не смел мне здесь сказать

Священных слов: отец и мать!

Конечно, ты хотел, старик,

Чтоб я в обители отвык

От этих сладостных имен?

Напрасно: звук их был рожден

Со мной. Я видел у других

Отчизну, дом, друзей, родных,

А у себя не находил

Не только милых душ - могил!

Но нынче сам я не хочу

Предать их имя палачу

И всJ, что славно было б в нJм,

Облить и кровью и стыдом:

Умру, как жил, твоим рабом!..

Нет, не грози, отец святой;

Чего бояться нам с тобой?

Обоих нас могила ждет...

Не всJ ль равно, что день, что год?

Никто уж нам не господин;

Ты в рай, я в ад - но путь один!

С тех пор, как длится жизнь моя,

Два раза был свободен я:

Последний ныне. В первый раз,

Когда я жил еще у вас,

Среди молитв и пыльных книг,

Пришло мне в мысли хоть на миг

Взглянуть на пышные поля,

Узнать, прекрасна ли земля,

Узнать, для воли иль тюрьмы

На этот свет родимся мы!

И в час ночной, в ужасный час,

Когда гроза пугала вас,

Когда, столпясь при алтаре,

Вы ниц лежали на земле,

При блеске молний роковых

Я убежал из стен святых;

Боязнь с одеждой кинул прочь,

Благословил и хлад и ночь,

Забыл печали бытия

И бурю братом назвал я.

Восторгом бешеным объят,

С ней унестись я был бы рад,

Глазами тучи я следил,

Рукою молнию ловил!

О старец, что средь этих стен

Могли бы дать вы мне взамен

Той дружбы краткой, но живой

Меж бурным сердцем и грозой?..

И г у м е н

На что нам знать твои мечты?

Не для того пред нами ты!

В другом ты ныне обвинен,

И хочет истины закон.

Открой же нам друзей своих,

Убийц, разбойников ночных,

Которых страшные дела

Смывает кровь и кроет мгла,

С которыми, забывши честь,

Ты мнил несчастную увезть.

А р с е н и й

Мне их назвать? Отец святой,

Вот что умрет во мне, со мной.

О нет, их тайну - не мою

Я неизменно сохраню,

Пока земля в урочный час

Как двух друзей не примет нас.

Пытай железом и огнем,

Я не признаюся ни в чем;

И если хоть минутный крик

Изменит мне... тогда, старик,

Я вырву слабый мой язык!..

М о н а х

Страшись упорствовать, глупец!

К чему? уж близок твой конец,

Скорее тайну нам предай.

За гробом есть и ад и рай,

И вечность в том или другом!..

А р с е н и й

Послушай, я забылся сном

Вчера в темнице. Слышу вдруг

Я приближающийся звук,

Знакомый, милый разговор,

И будто вижу ясный взор...

И, пробудясь во тьме, скорей

Ищу тех звуков, тех очей...

Увы! они в груди моей!

Они на сердце, как печать,

Чтоб я не смел их забывать,

И жгут его, и вновь живят...

Они мой рай, они мой ад!

Для вспоминания об них

Жизнь - ничего, а вечность - миг!

И г у м е н

Богохулитель, удержись!

Пади на землю, плачь, молись,

Прими святую в грудь боязнь...

Мечтанья злые - божья казнь!

Молись ему...

А р с е н и й

Напрасный труд!

Не говори, что божий суд

Определяет мне конец:

ВсJ люди, люди, мой отец!

Пускай умру... но смерть моя

Не продолжит их бытия,