Я не следила за дорогой, за временем, а потому, когда мы остановились, с удивлением поняла, что нахожусь у забора собственного дома. Расцепила руки и слезла. Передала шлем, и Третьяков закрепил его на багажнике.

Ноги отказывались держать, и меня слегка повело в сторону.

— Осторожно, Антонова, не свались.

Всего лишь слегка коснулся рукой плеча, а меня уже бросает в жар. Господи, что происходит? И почему мне так не хочется, чтобы он уезжал? Пусть завтра мы снова станем врагами, но сегодня…..сегодня я хочу, чтобы он был рядом. Ну, давай, не стой столбом, пока он не уехал, поблагодари за спасение, пригласи что ли на чашку чая.

— Спасибо, что подвез, — только и смогла выдавить я, — ну и вообще.

Не хотелось благодарить вот так, впопыхах, и я решилась.

— Слушай, ты не хочешь зайти ко мне и выпить чая? Или кофе?

— Ты приглашаешь меня в гости, Антонова? Я не ослышался?

— Ну, да.

— Боюсь для чая сейчас слишком поздно.

— Родителей и брата нет дома, так что мы никого не разбудим, — сказала быстро.

Но тут же сообразила, что он может не так понять.

— То есть, я не приглашаю тебя с какой-то целью, ничего такого, только чай и все. Ну, я хочу тебя поблагодарить за то, что ты мне…помог.

Поздравляю, Ольга, первое место в номинации худший оратор года тебе обеспечено. Но не могла я, не могла говорить спокойно в своей обычной манере, когда он так внимательно и изучающе смотрит. Без единой эмоции на лице, так что фиг знает, что он думает обо мне, моем предложении и ситуации в целом.

— Да я понял, не парься, — вдруг сказал он, — давай свой чай.

— Отлично. Байк можешь загнать на участок.

— Окей.

Я открыла ворота, и пошла вперед. Сергей заехал во двор, поставил байк около гаража и шагнул ко мне.

— Доведу тебя до кухни, прослежу, чтобы не напал очередной поклонник, который завелся от твоих танцев.

Слова благодарности за спасение, которые я готовила с того момента, как мы приехали, улетучились как ни бывало.

— Я никого не заводила!

— А что ты делала, когда прижималась к нему весь вечер?

— Мы танцевали. Просто танцевали, ничего больше.

— Понятно.

Что тебе понятно, интересно знать? Макс то может и завелся, а вот ты, Третьяков, словно из железа сделан.

Мы подошли к дому, я отперла дверь и включила свет в холле.

— Проходи, куртку можно повесить вот сюда, — я указала на бесформенную на мой вкус вешалку в виде оленьих рогов, папина идея. — И…пойдем в кухню. Что будешь пить: чай, кофе?

— Давай кофе, все равно спать еще не скоро.

Он прошел в кухню и уселся за стол.

Я отвернулась к кофемашине и занялась приготовлением напитка, периодически бросая взгляды на парня.

Не могу поверить, что он сидит на моей кухне. Такого просто быть не может, но это так.

— Как ты смог уложить Макса с одного удара? — задала я вопрос, который давно вертелся на языке, — тем более, что он боксер?

— В соответствии с первым правилом любой драки, — пожал он плечами.

— И что это за правило?

— Бей первым как можно быстрее и как можно сильнее. Второго раза может не представиться.

— Только и всего? Вот в чем секрет.

— Ага.

— И откуда ты узнал это правило?

— У меня был хороший учитель.

— Расскажи.

Я подошла к столу и поставила перед ним чашку с кофе. Сама расположилась напротив.

— Мне правда интересно, — добавила быстро, памятуя о диалоге в машине.

Третьяков слегка поморщился, и я поняла, что он не горит желанием рассказывать о себе.

— Ну, хотя бы скажи, где ты жил раньше?

— Не в этом городе — только и сказал он.

— Ясно. Ну а я всю жизнь прожила здесь. В смысле, в этом городе, раньше в другом районе, потом папа купил этот дом. Сейчас родители и младший брат отдыхают в Испании.

— Почему не полетела с ними?

— Ну, у нас же мюзикл.

И ты здесь. Как я могла уехать? В смысле, мне же нужно выиграть пари. Вот это лучше, Ольга, думай о пари, а не о том, о чем думать не стоит.

— Кстати, что с рукой? — кивнула я на забинтованную руку.

— Порезался.

— И как это произошло?

— Я, пожалуй, пойду, — он встал, — спасибо за кофе, Антонова.

— Меня зовут Оля. — Я тоже встала.

— Проводишь до выхода?

— Да, конечно.

Мы вышли в холл, и Третьяков потянулся к куртке.

— Подожди, — я остановила его руку, — мне нужно сказать.