Через равномерный гул стиральной машины, я слышала, как он гремит посудой, сидела и не могла пошевелиться от нахлынувших эмоций. Что это сейчас было и почему он так поспешно ушел? И готова ли я сама к такому повороту?

Вернулся минуты через три с чашкой чая, такой же, как моя, уселся на кровать, подсунув под спину подушку и уставился на стену перед собой.

Я сидела, боясь пошевелиться, наблюдая за каждым его движением. Если он уходил для того, чтобы разорвать то притяжение, что сейчас витало между нами, у него ничего не вышло. Я это чувствовала, и он это понимал.

Медленно поставил чай на тумбочку и, наконец, повернул голову в мою сторону.

Несколько мучительных минут мы смотрели друг другу в глаза, и я забыла, как дышать, стук собственного сердца отзывался в ушах боем колокола.

Но вот он начал справляться с собой, я наблюдала это по его лицу, глазам. Еще несколько секунд и они приняли свое обычное насмешливо равнодушное выражение.

— Антонова, раз уж ты вынуждена находиться здесь, можем посмотреть фильм, — предложил будничным голосом.

— Какой фильм? — тупо спросила я. Он то может и справился с собой, а вот я нет. До сих пор все внутри полыхает от его взгляда.

— Какой хочешь, на твой вкус.

Мотнула головой, пытаясь сбросить напряжение, потом пожала плечом.

— Ладно.

Раз он решил соблюдать дистанцию, мне ничего не остается, как последовать его примеру.

Он легко поднялся с кровати и прошел к столу своей плавной, расслабленной походкой.

— Телика нет, так что смотреть придется на ноутбуке.

— Хорошо, у меня и самой нет телика.

Он взял со стола ноутбук, вернулся с ним на кровать и открыл.

— Иди сюда, — постучал ладонью по кровати рядом с собой.

Помедлила мгновенье, но все же поднялась с кресла вместе с пледом. Максимально замотавшись в него, осторожно пошла к кровати. Пусть я сейчас похожа на снеговика, зато хоть какая-то преграда между нами.

Сидеть так близко оказалось настоящим мучением. Но Третьяков казалось, чувствовал себя вполне свободно.

— Какой фильм будем смотреть?

— «Один дома», первую часть.

Он хмыкнул и принялся набирать в поиске.

— А что? Скоро Новый год, так что вполне естественный выбор. Имеешь что-то против?

— Нет, мне без разницы что смотреть.

Это следует понимать, как «мне не важно, что смотреть, главное с кем»? Но вслух этого вопроса я не задала.

Пошли начальные титры фильма, как вдруг раздался звонок в дверь. Я вздрогнула и уставилась на Третьякова.

— Пиццу принесли, — сказал он, поднялся и направился к двери, — заказал, пока ты была в душе.

Через минуту вернулся с большой коробкой в руках. Установил ее между нами и я вдруг поняла, что сильно проголодалась.

— Круто, можно мне вот этот кусок?

Подцепила тот, что ближе всех ко мне и принялась за еду.

— Не хватает только попкорна.

— Извини, — развел он руками и тоже взял себе кусок.

Я жевала пиццу, за первым куском сразу последовал второй, пила чай, смотрела на экран, периодически косясь на Третьякова и понимала, в который раз за вечер, что почти счастлива.

Один раз отвлеклась от просмотра, сходила в ванную комнату, чтобы переключить стиральную машину на режим просушивания, но тут же вернулась на свое место.

Когда поняла, что больше не впихну в себя ни кусочка, Третьяков убрал коробку и чуть придвинулся ко мне.

Я сделала то же самое, прислонилась к нему, а он обнял и остаток фильма мы так и сидели. Замирала в те моменты, когда чувствовала легкие касания его губ к своим волосам, за ухом, к задней стороне шеи или невесомые, словно невзначай, поглаживания его пальцами моих рук.

Пошли финальные титры, а мы оставались в том же положении, не двигаясь, не отстраняясь друг от друга, но и не сближаясь, в опасной близости от последнего шага, и время словно остановилось.

Наконец, я нашла в себе силы, чуть отодвинулась и потянулась к телефону.

— Знаешь, мне, наверное, пора домой. Вещи должно быть высохли.

— Ты можешь остаться.

Но я уже поднялась и пошла в ванную.

Лишь куртка оказалась чуть влажной снаружи, остальные вещи полностью высохли, я оделась и вышла в прихожую.