Выйдя на прибрежный песок к искрящимся лазурным водам Эгейского моря, трое путников видят вдали очертания островов. Это мост между Азией и Европой. Не настало ли время воспользоваться им? Не для того ли привел их Господь сюда, на Илионское побережье?..

Миссионеры остаются в Троаде ненадолго. Павлу снится сон, яркий, как реальность - с ним заговаривает человек в македонской одежде и настойчиво просит: "Переправься к нам в Македонию и помоги нам". Значит, конец колебаниям. Именно эта страна ждет их за широкими морскими просторами.

x x x

На протяжении веков власть имущие часто унижали веру, распространяя ее насильственно: их в первую очередь заботило единомыслие среди подданных. Христианизация многих стран сопровождалась актами принуждения. Ничего подобного мы не находим у истоков Церкви. Ее апостолы были свободными миссионерами, искавшими свободного отклика на свою проповедь. Но мало того, сегодня слово "миссионер" связано с представлением о человеке, который несет веру отсталым народам, опираясь на специальный опыт и помощь разветвленных миссий; положение же св. Павла и его друзей было иным.

Сам апостол и Сильван принадлежали к подвластному народу, на который греко-римский мир смотрел свысока. Их ждала встреча не в дикарями, которых можно поразить дарами культуры, а с нациями, создавшими самые совершенные образцы науки и искусства, философии и общественных порядков, какие дотоле знало человечество.

Невозможно окинуть единым взглядом этот многообразный и мощный orbis Romanus ("римский мир"), внушавший страх и уважение своими легионами, постройками, техникой, располагавший армией чиновников, финансистов, полицейских, - словом, всеми средствами управления и подавления. Его цивилизация, несмотря на кризисы, находилась в зените. Незадолго до рождения ап. Павла умерли Вергилий, Гораций и Овидий; когда он был юношей, все образованные люди зачитывались Титом Ливием. Только что в Рим возвратился из ссылки и был обласкан при дворе философ Сенека, глава латинской стоической школы. Его учение, проникнутое гуманностью, космополитизмом и своеобразной мистикой, вскоре приобретет шумный успех.

Язвительный "Сатирикон" Петрония, шедевр грубоватого римского юмора, поэма Лукиана "Фарсалия", направленная против гражданских войн, научные труды Плиния Старшего, Колумелы, Квинтиллиана, - таковы лишь некоторые вехи культурной хроники во дни апостола Павла.

Политика, интриги дипломатов и придворных, цирковые зрелища, состязания по искусству, погоня за наживой, - вот что заполняло интересы людей, которых собирались обращать миссионеры. Знал этот мир и множество религий, доктрин и сект. Тайные обряды мистерий и новые братства объединяли тысячи обитателей империи.

Но Павел, родившийся в одном из крупнейших языческих центров, чувствовал великую духовную жажду, которая скрывалась за парадным фасадом Рима. Правда, у него было мало общего с западным образом мышления; он оставался человеком Востока, человеком Библии. Что мог он противопоставить царству Кесаря? На что мог рассчитывать? С точки зрения здравого смысла его предприятие казалось безумным. Однако апостол и не желал опираться ни на какую силу, кроме веры и помощи Божией. Он был уверен, что призыв македонянина исходит как бы из тайной души народа, и был готов возвестить язычникам о подлинном спасении, о Христе распятом, Который простирает руки ко всем людям земли.

x x x

Лето 49 года было уже на исходе, когда путешественники нашли корабль, отплывавший на Балканы. Теперь их уже четверо: в Троаде они встретились с греческим врачом Лукой, который взялся проводить их до Македонии. Христианин, крещенный еще прежде, вероятно, в Антиохии, он не раз бывал здесь по делам своей профессии: в древности странствия были обязательны для всех ученых мужей.

Лука оказался для Павла счастливым приобретением. Он был нужен не только как медик (вспомним, что апостола мучили приступы болезни) и не просто как проводник; в его лице Тарсянин нашел надежного помощника и друга.

Врач обладал легким характером и добрым сердцем, что делало его незаменимым в качестве спутника. Быть может, он не во всем понимал Павла, это была участь большинства знавших его, - но зато он искренне к нему привязался. Его любовь к апостолу чувствуется в каждой строке Деяний, посвященных Павлу. Благодаря труду Луки наши сведения о миссии становятся более точными: Лука описывает ее уже как очевидец и участник.

"Книга эта, - справедливо замечает Эрнест Ренан, - в которой вылился первый порыв христианского сознания, - книга радости, пылкой и ясной веры. После гомеровских поэм мы не знаем произведения, проникнутого такой свежестью ощущений. В ней дышит утренний ветерок, она вся пропитана весело бодрящим запахом моря". Но мы уже знаем, что странствия апостола не были легкой прогулкой, и корабль, на который они взошли, не походил на современные комфортабельные суда. Пассажиры теснились на крошечной палубе среди тюков, канатов, огромных глиняных кувшинов, в которых перевозили зерно, оливковое масло, вино. В открытом море такие парусники были не очень надежны, поэтому капитаны предпочитали каботажное плавание, боясь терять берег из виду.

Впрочем, путь предстоял недолгий.

Глава восьмая

СВ. ПАВЕЛ НАЧИНАЕТ ПРОПОВЕДЬ В ЕВРОПЕ

Балканские страны, 49-52 годы

В тот же вечер, идя при попутном ветре, корабль достиг скалистого острова Самофракии, где бросили якорь, а на следующий день он уже входил в гавань македонского порта Неаполис. Но останавливаться в этом перевалочном пункте Павел не захотел, предпочитая города с более стабильным населением, в которых легче было бы устроить опорный центр для миссии. Поэтому, едва путники сошли на берег, как двинулись дальше, поднимаясь в горы, и через несколько часов вышли на Эгнатиеву военно-почтовую дорогу, соединявшую Причерноморье с Адриатикой. Она пересекала область, где сейчас сходятся границы Югославии, Болгарии и Греции, и где тогда еще не было ни одного христианина.