Джар оторвался от бутылки, в его глазах была только боль:

«А я не могу думать о деньгах, безумно хочу увидеть близнецов. Мои мальчики так выросли, и мне следовало давно убить тебя за это, Лора. Отправила их в прошлое, неумеха, отняла годы жизни, и не сваливай всё на программный сбой. Когда-нибудь прикончу тебя, но сначала буду пытать «с пристрастием». Я же, по твоим словам, «обожаю это делать». Мерзавка, надо же было такое наплести нашим детям и при этом иметь наглость хвастаться, что облила нас грязью. Сволочь, ты, Лора… И ты не меньшая дрянь, Дорн, раз вновь связался с ней. Ты хоть понимаешь, что теперь в глазах детей мы с тобой - настоящие монстры? Они же поверили этой лгунье и наверняка мечтают разделаться с нами…»

– Успокойся, Джар, мы со всем разберёмся, и заканчивай пить, ты и так уже почти осушил бутылку… - отец отнял у друга бокал, - жизнь - несправедливая штука, сам знаешь.

От этих слов у меня не просто камень свалился с души, я готов был разрыдаться от счастья, но взяв эмоции под контроль, продолжил слушать.

Джар возмущённо отобрал своё вино у Дорна; его пошатывало, он и в самом деле было уже «хорош».

– Нет, старый друг, ничего уже не изменишь. Эта сволочь вместе со своим безумным муженьком творила ужасные вещи, в то время как мы с тобой спасали жизни. Это же ты предложил устроить в моём доме операционную, где за прошедшие годы мы помогли сотням людей. Почему не рассказал об этом сыну, и меня заставил молчать? Видишь, к чему это привело? Нас вышвырнули из института, лишили возможности заниматься любимым делом, больше того, объявили преступниками… А ты опять связался с ней, идиот…

Дорн промолчал, но потом со всей силы грохнул бокалом по столу.

– Ты как маленький, Джар, думаешь, я делаю это от хорошей жизни? Без денег - мы никто, друг… Я хочу не только восстановиться на работе, оправдав себя в глазах детей и коллег, но и продолжить исследования…

– Да что ты, и для этого всего-навсего собираешься ограбить собственного сына? Отлично, Дорн! А не подумал, что Хроносы ещё совершенно не изучены. Что мы о них знаем? Да, они каким-то образом накапливают энергию, могут переносить себя и живые объекты во времени и…всё. А о детях ты подумал? Как они без этого существа выберутся из нашего паршивого мира?

– А зачем им выбираться? Лэнни неплохо здесь устроится, он без ума от Милы, а с его магией - перед ним будут открыты все двери. И не только перед ним… - у отца загорелись глаза, а у меня сердце снова сжалось от боли: он думал о себе, о своём успехе, я был для него лишь средством достижения этого. Тут ведьма оказалась права…

– Простите, Дорн, но я с Вами категорически не согласна. Вы меня просто поражаете, - Мила встала с места, её щёки горели, а в глазах стояли слёзы, - как может отец так плохо знать своего сына? Он очень закрытый человек: за то время, что мы были вместе, Лэнни не рассказал о себе ни слова. Он не доверяет мне, хоть его чувства и искренни, как, впрочем, и мои. В одном я совершенно уверена - наш мир ему не нравится, и никакими обещаниями его здесь не удержать. Как же я раскаиваюсь, что обо всём рассказала тёте: так надеялась, что смогу помочь ему вновь обрести семью. Какая же я наивная дура…

Лора одёрнула её и заставила опуститься рядом с собой, а я еле сдержался, чтобы немедленно не поджарить мерзкую ведьму. Но надо было дослушать их до конца: при мне эти люди вряд ли стали бы откровенничать…

Дорн нахмурился, больше он не смеялся.

– Бедная девочка, мне так жаль, что мы втянули тебя во всё это. Ты и так пострадала из-за наших детей: вытащила их из далёкого прошлого, нарушив все инструкции, потеряла работу…

– Я ни о чём не жалею. Лэнни спас меня, и это здорово, что мне удалось помочь ему и ребятам. Джар, у Вас отличные сыновья, Вы можете ими гордиться. Они настоящие друзья Лэнни. А уволили меня не из-за них, а потому что я помогла тёте Лоре. Если бы только заранее знала, к чему это приведёт… - Мила вытирала слёзы рукой, а я смотрел на неё с нежностью и шептал про себя: «Прости меня, дорогая, что плохо о тебе думал. Ты - лучшая из женщин и навсегда для меня останешься такой».

Тут взорвалась сама «тётушка».

– Как тебе не стыдно говорить это, Мила. Да - я много лгала и продолжаю делать это постоянно, а иначе не выжить, но тебя, глупышка, всегда любила по-настоящему. Всё, что у меня есть - принадлежит тебе! Если хочешь, сегодня же переведу на твой счёт мои сбережения… Даже без работы ты ни в чём не будешь нуждаться.

– Не стоит, тётя. После того, что я о Вас узнала, мне ничего не нужно. Я сама найду работу. И вот что, принимать участие в сговоре против Лэнни - не буду- немедленно пойду к нему и всё расскажу. И вы меня не остановите.

Ведьма пошевелила губами, и Мила покорно села рядом с ней.

– Что ты сделала с девочкой?
– вскочил Джар, но отец схватил его за руку, прошипев:

«Оставь её, ничего с Милой не случится. Лора слегка затуманила её память, теперь она нам не помешает, потому что не помнит ни о Лэнни, ни о твоих сыновьях».

Джар посмотрел на Дорна замутнённым взглядом.

– Ну ты и дрянь! Если причинишь девочке вред, будешь иметь дело со мной. Не понимаю, как я мог столько лет не замечать твоей гнилой сущности, Дорн, а ведь ты - мой лучший друг… - его голова упала на руки, и он заснул.

– Зачем, Лора? Это было лишнее, - процедил отец, но я видел, как задёргалась его щека. Так с ним бывало и раньше, в детстве это сильно меня пугало, - если даже Джар меня осуждает, может, и правда, бросить всё к чёрту. В мире полно стран, где не помешают опытные врачи. Проживём как-нибудь и не будем мешать детям. Мы и так перед ними виноваты…

Лицо Лоры перекосило от гнева.

– Ты серьёзно, Дорн? Как же это похоже на тебя, мягкотелый слизняк. Ты всегда был таким, но на этот раз я не позволю тебе всё испортить. Попробуешь мне помешать, и тебя не пощажу, хоть и люблю по-прежнему…