Повезло. Не заметили. Искали, но не заметили. Слишком, они осторожничали, опасались мага, и, скорее мечтали найти его хладный труп, чем его самого, да еще и живьем. Так что к ночи уже удалось маленько расслабиться. Адреналин отступил, холодная расчетливость заменившая собой все, вследствие неудержимой ярости, прошла, в сознание шумной гурьбой впорхнули эмоции.

Чтобы не строить бессмысленные теории и догадки, я решил обратиться прямиком к первоисточнику: к своей жёнушке. Пусть она мне объяснит, что я пропустил за эту неделю.

— Саара, объясни мне, как так вышло? — обратился я к девушке.

Она очнулась, как от дремы, отползла от меня в сторону, как маленький напуганный ребенок, и усиленно замотала головой.

— Как… ты жила… Расскажи мне всё, что с тобой произошло пока… меня не было! Как так получилось… и эта деревня… Кто эти люди? Расскажи мне все! — и не думал отступать я.

Она еще сильнее сжалась и замотала головой.

— Нет! Нет! Не надо… прошу… не спрашивай меня… — залепетала она. — Ты возненавидишь меня…

— Саара! Ну что ты…

— Нет!

— Рассказывай! — уже просто потребовал я басом, рискуя обнаружить себя, гаркнув так, что с веток слетели сонные птицы.

— Ты умер у меня на глазах. Неведомая магия тебе просто разнесла голову. — начала она свой грустный сказ — Щит продержался еще минуту и начал падать. Я приготовилась к смерти, желая умереть вместе с любимым, подороже продав свою жизнь. — она вздохнула — Но прилетела Вилка и в одно мгновение отправила железную повозку со смертельно опасным артефактом высоко в небо. Назад она так и не упала. Или упала, но далеко. Вторую повозку она уничтожила более изощренно, искромсав её в металлолом, и вешая прятавшихся в ней людей по сукам на деревьях. А потом и она умерла, долго мучаясь и страдая. Я осталась одна…

Она склонила голову и замолчала, глотая горькие слезы. Я молчал тоже, давая возможность девушке собраться с мыслями и прийти в чувства.

— Эти люди… — наконец продолжила Саара, спустя продолжительное время перерыва — Из деревни Шварц… они подобрали меня на дороге… я тащила твое тело, как могла, давясь горькими слезами, идя незнамо куда… ах-ха-ха… — раздался истерический смех, переходя в простой крик и истерику.

Пришлось вновь зажать ей рот, и успокаивать, обняв и поглаживая по волосам. Страшно представить, что ей пришлось пережить за эти дни! Но все же… сейчас не время и не место для эмоции. Увы. И опять! Как же мне все это достало! Эта жизнь! Эти… так, спокуха! Отставить истерику!

Наконец Саара успокоилась и продолжила, не покидая объятий.

— Они из некого движения крестьян против магии! И меня тут же взяли в оборот. Я хотела покончить жизнь самоубийством, но… они нашли, чем меня подкупить — твоя жизнь! Я была готова… и всегда готова! На всё, ради тебя! — она подняла на меня свои глаза — Но цена… цена которую они затребовали за жалкий камень маны… — она поникла — Прости, прости меня пожалуйста… я недостойна тебя… я плохая жена! Очень плохая.

— Ты хорошая, очень хорошая! — оспорил я, но она меня не услышала и вновь повторила свои слова:

— Я плохая жена…

— Ты очень хорошая и верная жена! — невозмутимо повторил я.

— Верная? — и она разревелась, вновь соскользнув в истерику. — Ты знаешь, что они от меня потребовали? Ты знаешь?… Ты не знаешь! И даже не догадываешься! Иначе бы ты так не говорил. Я очень плохая женщина… — и она приложила руку к животу.

— Что с ребенком? — хладнокровно поинтересовался я.

— Его нет… его больше нет. — отвела она взор в сторону.

Хуже! Есть, только сроки не те! Манопоглатительный контур на её теле хоть и по-прежнему существует, сильно ослаб, и её тело стало вполне нормально просматриваться в магическом спектре. Я кого-то буду кастрировать раз десять, особо жестоким методом и тупым ножом! А потом…

— Ум… — я закусил губу и задавил в себе в очередной раз вспыхнувшею пионерским костром ярость в зародыше.

— Им нужна была послушная кукла. — продолжала Саара, потупив взор — Очень послушная, покладистая, и живучая. У них там рядом какой-то гарнизон остановился, что любит приходить в село и толпой насиловать девок. Мне предложили стать такой игрушкой взамен на камень маны. — она сглотнула — Я согласилась.

Я прижал её к себе и уже сам разревелся. Бедная-бедная девочка! Бедная моя Саара… как же так… как они могли… И вместе с бесконечной жалостью к своей жене и сочувствию её доли, в душе вновь разгоралась бешенная волна праведного гнева — ни кто из этой деревни или того гарнизона не доживет и до следующего года! Ни кто! Или я не барон Ролд Рольский!

— Я согласилась… понимаешь? — прошептала она — Я не смогла сохранить верность к тебе! Даже нашего ребенка не уберегла! Не смогла!

Теперь мы рыдали уже оба. Тихо, печально, беззвучно. И только ночь и звезды могли видеть нашу скорбь. И только куст малинника, плотным кольцом окружил две человеческие фигурки, был свидетелем нашего горя. Еще один… еще один…

— Не смогла… — повторила она — Я потеряла его еще в первый же день. А на второй потеряла и себя. Каждый раз только магия и скилы интерфейса поддерживали во мне жизнь. Только слепая вера, что мне удастся тебя вернуть, заставляла меня бороться и держаться. А им всё было мало… мало… и мало. Им мои страдания доставляли только радость! А вид как я исцеляюсь, вызывал приступ хохота и возможность продолжить начатое. Не знаю, сколько бы я так протянула. Может день… может два. Но староста видимо решил поэкспериментировать, и смилостивишься, дал мне камешек с маной. Ты знаешь… — прошептал она тихонько и уткнулась мне в рубашку — Я можно сказать очнулась, когда его увидела… когда увидела тебя. А все время до…