От камина идёт слишком навязчивое тепло. Слишком навязчивое для тех, кто не разменял десятый десяток.

— Ведьма. — Шикает Тина мне на ухо.

Опускаемся на диван синхронно. Я складываю руки на коленях, скрестив лодыжки. Тина демонстративно закидывает ногу на ногу.

Старуха изучает нас так, будто у неё в запасе всё время мира. Цокает языком, в ответ на собственные мысли, переключаясь с меня на Тину, и с Тины на меня.

Я хочу скорее покинуть это место, но эту чашу нам придётся испить до дна.

— Ну, и? — Выгибает старая ведьма брови. — Хотите, чтобы я дала вам денег? Если я дам, все дадут. — Без особой гордости констатирует она.

Смочив слюной пересохшее горло, говорю уклончиво:

— Мы не знаем…с какой столкнёмся потребностью…пока не знаем. Но, даже сейчас требуются большие вложения… — чёрт! Не мямли! Соберись! Она сверлит меня глазами! Слишком умными для её возраста. Я никогда не вела переговоры. Я не знаю, как себя вести. — Ремонт здания и…и персонал. — Продолжаю, теряя уверенность. — Мы решили, что в персонал будем набирать только женщин. В наш центр мужчинам вообще вход будет запрещён…

Издевательский смешок лишает меня концентрации. Облизнув губы, перевожу глаза на обидчика и тут же теряю нить своих мыслей.

Потому что…

В арочном проёме стоит…мой любимый муж…в окружении группы мужчин…

А издевательский смешок принадлежит Аиду, который стоит, положив руки в карманы брюк, и внимательно слушает.

Я…тону в полуночных глазах его брата.

Три месяца…

Три!

На НЁМ чёрный костюм и бабочка. И эта борода, которая делает его таким притягательно близким незнакомцем. Мечусь по его телу глазами, сжимая пальцы до боли.

Марат…

Моё сердце сходит с ума. Вся тянусь к нему. Не осознанно. Забываю обо всём. О старой ведьме, о цели, о Тине…

Привстаю, собираясь…

Какого чёрта?

Что я делаю?!

Взгляд Марата становится пугающим.

Едва заметно он отрицательно качает головой. Во всей его позе, в его тяжёлом взгляде и напрягшихся скулах читаю жёсткий приказ:

«На место, Мира. Сидеть.».

И я покорно опускаюсь, замечая в его глазах странный блеск. Подобие облегчения.

Быстро отворачиваюсь, пытаясь собрать свои мысли, и прижимаю руку к горлу.

Смотрю на старуху исподлобья. Её посверкивают и хищно горят. Она с восторгом смотрит то на меня, то на арочный проём, и громко замечает:

— У тебя нет образования. Как ты собралась провернуть всё это?

Я теряюсь.

Мои щёки горят. Пылают.

И я знаю…что он смотрит…

Чувствую. Каждой клеточкой.

И ничего не могу возразить. Мне вдруг становится стыдно за саму себя! Перед Маратом! Перед проклятой старухой! Перед всеми этими мужчинами!

Уголок её губ ползёт вверх.

— У меня… — мой голос охрип, а живот дрожит. — У меня консультант.

— Какой? — Фыркает она.

— Я. — Подаёт голос Тина. — У меня два диплома по предпринимательству.

— И обанкротившаяся кофейня в придачу, — самодовольно кивает та.

Я в шоке от того, что эта старая рухлядь так хорошо подготовилась!

— Наша цель не прибыль. — Чеканит Тина, вскакивая. — А помощь тем, кто в ней нуждается. Когда очередной муж из тех, что сейчас в этом доме… — махнув головой в сторону арки, рявкает сестра. — Даст своей жене пинка под зад, у нас может не оказаться свободного места!

Я открываю рот, как и Фарида.

Старуха начинает хохотать. Так противно, что я морщусь.

Когда она снова смотрит на меня, её глаза горят. Будто она проснулась от столетнего сна!

— Что ж, я загляну к вам на днях. Всё это занятно. — Одобрительно кивает ведьма. А потом вдруг серьёзно говорит, повысив голос и глядя в мои глаза. — Марат Джафаров, ты неправильно кобылу выбрал. Нужно было брать ту сестру, что чёрной масти.

Вскакиваю, глядя на неё с ненавистью.

Это как присыпать болючую-болючую рану солью!

Моё горло сдавил спазм. Обида.

Её лицо непроницаемо, но взгляд настолько осмысленный, что мне жутко.

Глядя себе под ноги, вылетаю из гостиной, задев плечом Аида и ещё пару человек.

Не разбирая дороги, несусь подальше от толпы. Я хорошо знаю этот дом. Залетаю в туалет и захлопываю дверь, прислоняясь к ней спиной.

Дышу. Дышу. Дышу.

По щеке бежит слеза, и я кричу. В душе. Там я ору и съезжаю на пол в своём неудобном узком платье, опуская голову на колени.

Тихо скулю.