– Почему вы сочли необходимым признаться, что мы старались внедрить шпиона во французские круги? – спросил он. – Разве вы не могли убедить этого полковника освободить вас, не компрометируя правительство и не предавая интересов страны?

– Нет, – ответила она, – я уже говорила вам, что он все знал. Весь ваш план был известен; они знали, что именно меня выбрали для того, чтобы соблазнить Мюрата. Мне не пришлось выдавать ни ему, ни кому-либо другому никаких секретов.

– Почему вы позволили ему похитить вас? Разве вы не думали о том, что обязаны вернуться к своему мужу и предупредить его, что план провалился?

– Я боялась за жизнь моей сестры, – сказала Валентина. Она не собиралась бороться с ними, но ей пришлось сделать это, защищая себя от людей, которые ее уже приговорили до того, как она предстала перед судом.

– А не за свою собственную жизнь? – Бодц пронзительно взглянул на нее.

– Нет, – возразила Валентина, – я не боюсь за нее теперь. В данный момент я предпочла бы умереть, но не возвращаться к мужу и страдать от его жестокости.

– Мне кажется, – заметил генерал, – что вы пытаетесь сделать обвиняемым вашего мужа, мадам. Тяжело же нам придется, если все наши жены будут брать с вас пример.

– Тяжело придется Польше, если все наши женщины будут следовать своим интересам и предательству, графиня, – сказал Потоцкий. – Я думаю, мы услышали все, что было необходимо. Вам есть что сказать?

– Нет. – Валентина села. – Мне и так все ясно. Вы можете вынести заранее известный вам приговор и покончить с этим.

– Господа, нам необходимо время для обдумывания? – Потоцкий огляделся. Судьи один за другим качали головами.

– Мы согласны, – произнес адвокат.

– Ваш приговор? – спросил Потоцкий.

– Виновна. – Это слово было сказано девять раз, затем он сам повторил его, не отрывая глаз от лица Валентины.

– Смерть через повешение! Уведите заключенную!

– Можно узнать, зачем меня привезли сюда?

Де Ламбаль и раньше видел разъяренных женщин, и на него все это не производило никакого впечатления. Но он никогда не встречал такого олицетворения ярости, как у княжны Александры Суворовой, когда она предстала перед ним в его кабинете. Офицер, который задержал ее после ее возвращения из Кракова, доложил, что любая битва могла показаться проще этого.

– Я лучше встречусь с австрийцами при Ваграме, чем еще раз возьму под охрану эту женщину! – Побледневший лейтенант сделал это признание лишь несколько минут назад, и майор Де Ламбаль обидел его своим смехом. Но теперь ему самому было не до смеха.

Она стояла перед его письменным столом с бледным от ярости лицом со сверкающими глазами. Княжна начала их встречу с того, что осыпала его непристойной бранью. Он был убежден, что сейчас она начнет крушить мебель, и потому решил ответить на первый же вопрос, который она задаст ему.

– Вы были привезены сюда по моему приказу для вашей же собственной безопасности. Почему бы вам не прекратить ругаться, княжна, и не присесть?

– Вы арестовали меня, – закричала она. – Вы отказались помочь мне, а затем послали своих солдат схватить меня, когда я вернулась! Вы низкий, грязный…

Майор закрыл уши руками и подождал, когда она замолчит.

– Вы были в Кракове и виделись с Чарторицким, не правда ли? – внезапно выкрикнул он.

Она ответила ему в том же тоне: – Да! А вам какое дело? Он не является другом Франции!

– Он предложил вам помощь, не так ли?

– Чарторицкий не просто предложил, он сделал больше! Он написал Потоцкому, требуя освобождения моей сестры. Он угрожал парламенту местью царя, если с нами что-нибудь случится. Это не то что обещания французов! Ха!

– Они не так бесполезны, как вы предполагаете, – возразил Де Ламбаль. – Вашей сестре была оказана наша поддержка. Я пытался объяснить вам, каким образом обстоятельства сложились так, что это оказалось возможным, особенно если учесть тот факт, что она нарушила важное правило: тихо оставаться в вашем имении. Вы должны помнить об этом! Вам не следует забывать, что я посоветовал вам обратиться к Чарторицкому, и это был хороший совет.

– Почему же вы меня задержали? – потребовала ответа Александра. – Разве вы не понимаете, что сейчас дорога каждая секунда – мне нужно как можно скорее добраться до сестры?

– В этом все и дело, – ответил майор. – Когда вы повезете письмо к Потоцкому, вам будет необходим французский эскорт, лишь в этом случае вы благополучно заберете сестру из Любинской тюрьмы. Одна женщина, хоть и очень грозная, – он улыбнулся, – значит все-таки меньше, чем полдюжины мужчин и низкий, грязный, незаконнорожденный майор. Через час мы выедем к графу Потоцкому. До того времени, княжна, вам придется подождать за дверью и постарайтесь не оскорблять моих людей, которые будут ждать вместе с вами. К несчастью, я не могу сказать прощайте, лишь au revoir! Фаншон! Идите!