Конгрессмен расхохотался.

— И ещё забавней было видеть лицо этого проныры, когда его ожидания не сбылись. Можешь не гадать, я с самого начала знал, что ты самозванец.

У меня в желудке всё перевернулось.

— По одной простой причине. Знаешь какой? — он в упор посмотрел на меня.

— Нет, — ответил я.

— Потому, что мой сын никуда не уезжал. Я сам закрыл его в одну анонимную закрытую психиатрическую лечебницу.

Я ощутил даже не падение с табуретка, а как горло стягивает удушьем. Выходит Александра права — в исчезновении её брата виновен отец.

— С этого момента и начинается наш с тобой разговор. — снова в упор посмотрел на меня Берг-Дичевский. — Признаюсь, я подумал сначала, что ты простой аферист, но то как ты отреагировал на оскорбления этого недоноска и сломал ему челюсть дают тебе пару бонусов и я даже решил немного помочь тебе. Ну так как, согласен поработать на меня?

— Условия? — только и спросил я.

— Правильный выбор, — кивнул аристократ. — Я просто не выдам тебя, а когда дело будет сделано просто дам тебе одной большой уехать подальше. Если за тобой есть серьезные преступления, я не стану сразу выдавать тебя, а дам фору скрыться.

Я с сомнением посмотрел на него. Он так просто оставит меня в живых? После того, как признался, что запер сына в психушке?

Глядя на меня князь понял мои сомнения и вздохнул:

— Вижу твои сомнения, но скажу сразу — я не мокрушник, а учитывая твою аферу твоим рассказам никто тебе не поверит. И не считай меня бессердечным чудовищем — я запер своего сына только потому, что он отравился. А общественность легко может выдумать сплетню, что он стало морфинистом. Не стоит портить ему жизнь. Как и себе.

А вот это было уже серьёзное признание — морфинистами здесь называли всех наркоманов, а если Егора Берг-Дичевского будут подозревать в этом, то его отец наоборот поступил даже благородно и правильно.

— Что я должен делать? — спросил я.

— Вижу ты сделал правильные выводы, — кивнул Берг-Дичевский. — Похвально. Тебе нужно будет найти тех, кто подтолкнул его к этому, а точнее тех, кто его отравил. Тут ты оказался весьма кстати — будешь выдавать себя за него, и ни у кого не возникнет подозрений о том, куда он делся. Я очень хорошо знаю своего сына, и могу сказать, что он не мог стать таким сам — кто-то силой или хитростью дал ему этот яд.

— Я должен буду убить их?

— А ты уже убивал? — странно посмотрел на меня князь.

— Нет.

— Просто передашь мне их имена, а дальше я всё сделаю сам. Эти люди ответят за то, что сделали, Егор вылечиться и вернётся в общество, а ты получишь от меня амнистию за то, что выдал себя за моего сына и обманул моих дочерей.

— Точно? — спросил я.

Князь молча посмотрел на меня. Взгляд длился несколько минут, а затем он произнес:

— Лечение в клинике Арзет оплачивал я. И я первым узнал о твоём появлении там, хотя моя дочь пыталась от меня это скрыть, но сам понимаешь, такие вещи сразу докладывают главе клана или рода. Так, что я уже дважды спас тебя. Да и что-то мне подсказывает, что когда ты найдешь виновников, то передашь данные о них через третьих лиц, а сам скроешься.

О как… Выходит я уже крупно задолжал ему за свое лечение. хреново. Да и гарантий он мне не предоставил.

— Не сомневайся, — кивнул он. — Я держу слово. Не в моих принципах обманывать и подсылать убийц. Мне не нужен ты, мне нужны виновные.

— Хорошо, — покладисто кивнул я. — А если это будут люди… Близкие вам люди?

— Я не думаю, что это произойдет, но если это случиться просто передашь данные мне. — процедил сквозь зубы этот медведь.

— Тогда мне нужна будет помощь — всё о том, с кем общался настоящий Егор, куда ходил, у кого был мотив устранить его. И прочее.

— Будут тебе данные, — кивнул Берг-Дичевский. — Чон, который нас везёт передаст их тебе, или ещё кто-то от меня. Ещё что-то?

— Если во время своего расследования я наткнусь на людей… Плохих людей, преступников не связанных с делом?

А что, чем не повод стравить этого конгрессмена и Доктора Менгеле и его санитаров? Воспользуюсь случаем — от такого типа они точно не сбегут.

— Сдашь их мне или Анне, а она получит за них пару поощрений от начальства. — кивнул Берг-Дичевский. — Но нужны будут доказательства. Словесных объявлений будет недостаточно. Лучше мне, а то Аня начнет допытываться, откуда ты это нарыл, и почему этим занимаешься.

— Тогда мне нужны сведения прямо сейчас. Александра не раскрыла меня только потому, что я молчал — Степаныч — потому, что не часто общался с вашим сыном, а Анна от того, что похоже в ссоре с Егором и сама не стала со мной разговаривать.

Следующий час Петр Игнатьевич рассказывал мне про своего сына и его привычки.

— Про этого сукина сына Максима Милославского. Ты даже не вспоминай — все дети мои кровные и инцеста между ними не было.

Я молча кивнул, а он видя мои сомнения только скрипнула зубами и продолжил: