Вторая поправка в законе Испытаний гласила, что любой из проходящих тесты может помочь тому, у кого что-то не получается, либо выполнить это самому. Поднять толстяка Макс не мог, это вряд ли было по силам и Ярику. Но вот помочь, это вполне.

Толстяк сперва не понимал, что задумал молодой человек со своим товарищем, когда они разложили вокруг него палки, верёвки и грузы. Всё стало ясно лишь полчаса спустя. Все, как один с недоверием оглядывали сооружённую Максом конструкцию. Понятное дело, на Галилео мало кто видел подобную систему упоров и противовесов, потому что в обычной жизни она не требуется. Так, только когда нужно что-то тяжёлое достать.

Макс показал пухлому парню, как и что надо сделать. Тот встал на исходную позицию, глянул на помогающего ему с безысходностью в глазах, поднатужился и… легко поднял свой собственный вес. Осознание, а затем и радость появились в его глазах. Он бросил грузы, и хотел обнять Макса, но тот отстранился и протянул руку.

– Кармин меня зовут! – причитал толстяк. – Спасибо, что помог! – Он отчаянно жал и тряс протянутую руку.

– Максимус. Не за что, мы должны помогать друг другу.

Ярик тем временем оглядывал окружающую их толпу, начавшую потихоньку расходиться. Он был поражён тем, что в глазах доброй половины он читал негодование по поводу того, что кто-то помог другому избежать фейла.

– Какие злые стали люди, – сказал он потом Максу. – Все так и готовы были тебя сожрать за то, что избавил парня от позора.

– Натура наша человеческая такова, – задумчиво проговорил Макс. – Любим мы поглядеть на страдания ближнего нашего.

– Но на его месте мог оказаться любой.

– Они об этом не думают.

– Хорошо будет, если вас обоих на Южный Край отправят. И толстого с собой прихватите, – проходя мимо них, сказал постоянно вмешивающийся в разговоры парень с Окраины.

Артур, спеша к следующей площадке, удостоил Макса лишь ненавидящего взгляда, а затем сплюнул под ноги.

– А мы явно набираем популярность, – улыбнулся Ярик. – Пойдём, узнаем результаты.

– Победителем Испытания признаётся Яркий Свет! – громко объявил Первый Глашатай. Все зааплодировали. – Наравне с ним за проявленную самоотверженность и помощь ближнему своему победителем объявляется Максимус. Так же вышеозначенный юноша освобождается от Испытания по мастерству, ибо уже доказал, что руки у него золотые. Все остальные объявляются прошедшими данное Испытание. Переходим к следующему.

Тревога, рождаясь где-то в животе, устремлялась через горло, сжимая там всё до предела, прямо в голову, куда-то в центр мозга. Лилиан смотрела на куски материи, выданные ей оргом, и никак не могла понять, что именно она должна сшить. Первое испытание у девочек – шитьё. Но, прежде чем приступить непосредственно к процессу, они должны понять, что за вещь у них должна получиться, и сложить некий пазл из кусков ткани.

Именно это девушке никак и не давалось. Она по самой материи видела, что это не платье. Да и по выкройке становилось очевидно, что это нечто совсем иное. Но что конкретно?

В какой-то момент Лилиан едва сдержалась, чтобы не скомкать всё и не бросить на землю, себе под ноги.

Тревога усиливалась.

Девушка подняла начавшие влажнеть глаза к жёлтому небу, а затем повернула голову в сторону (чего там у парней?). Она видела, что Ярик и Макс уже прошли свои испытания, и теперь, добродушно переговариваясь меж собой, следили за остальными.

Ей стало слегка грустно. Жених мог бы и подойти, и посмотреть, как у неё дела. Подбодрить.

Конечно, она знала, что оргами это не приветствуется, но… он мог хотя бы глянуть на неё.

В этот момент Ярик оглянулся и посмотрел на неё. Издалека была видна его широкая улыбка. Он поднял большой палец вверх, словно ободряя, и в то же время говоря, что у него всё хорошо. У них. Не у него одного, а у них.

В этот момент тёплая ладонь легла на её руки, сжимающие куски материи. Лилиан оглянулась. Энджи по-доброму, но с беспокойством смотрела ей в глаза.

– Что-то не так? – поинтересовалась она.

– Да нет… то есть, да… – на щёках девушки вспыхнул румянец. – Никак не могу понять, что должно из этого получиться.

– Разреши помочь тебе.

– Я, пожалуй, сама. К тому же, тебе своим нужно заниматься.

Энджи поднялась с корточек, и на шаг отошла в сторону, чтобы освободить вид на вешалку готовых изделий.

Глаза Лилиан стали раскрываться всё шире и шире. То, что она увидела, было практически невозможно. На вешалке висело сшитое уже платье глубокого изумрудного цвета. Но даже не это главное. Оно поражало своей красотой. Выточки, разрезы, полоска кружев на оборке и на рукавах с раструбами. При одном взгляде на него сразу было видно, какое оно ладное и крепкое. Такое не погнушалась бы надеть и жена главного старейшины Центра.