— Открывай рот, — произнесла она, и высыпала себе на ладонь несколько капсул. — Обезболивающие в шприце я не могла использовать, — пояснила она. — Твоя броня от иглы даже не поцарапалась.

Я послушно открыл рот и она забросила туда несколько капсул, после чего протянула бутылку с водой. Я только сейчас понял как сильно я хочу пить. Напившись воды я закрыл глаза, и спустя пару минут почувствовал, как боль в ногах меня покидает. Видимо обезболивающее начало действовать.

Это было хорошо потому, что боль мешает здраво размышлять, а в подобной ситуации мыслить необходимо трезво. И первая мысль была, посмотреть в каком состоянии находится аэроцикл. Ведь именно от этого зависит наши дальнейшие действия. Обезболивающее позволило мне практически забыть об отсутствии ног, и я пополз в сторону аэроцикла. Затвердевшая медицинская пена превратилась в твердую субстанцию, которая исключила любое попадание в рану, каких-либо загрязнений.

— Не торопись, — остановила меня Нестерова. — Теперь моя очередь тебе помогать.

Присев она взвалила меня к себе на спину, и понесла к разбитому аэроциклу.

Она как ни крути, является оператором, и модификаторы в теле, позволяют ей переносить довольно большие грузы. Уязвимость у оператора лишь одна. Она не может двигаться. когда управляет силовыми лезвиями. Дотащив меня до аэроцикла я понял, что его повреждения гораздо существеннее, чем я об этом предполагал. Но была и хорошая новость, реактор оказался без повреждений. Аэроцикл на самом деле не такая и сложная техника, как может показаться на первый взгляд. Я обладал некоторыми познаниями в этом деле, и когда первый шок от увиденного прошел, то понял, что в принципе починить его смогу.

— Что скажешь? — поинтересовалась Юля, после того, как я окончил осмотр.

— Для начала, протектора теперь у тебя нет, — посмотрел я на обрубки ног. — Но у меня остались руки, и этот агрегат я постараюсь поставить на ноги. Хотя из моих уст, подобные слова, наверное, звучат иронично.

— Если я не ошибаюсь то у аэроцикла есть возможность переключаться на управление в ручном режиме. Выходит если ты его оживишь то сможешь им управлять, а я займусь защитой. Так что у нас еще есть шанс добраться до нужной нам цитадели. Надеюсь только, что она еще существует, и…

Договорить она не успела потому что мы услышали приближающийся грохот лопастей. Из-за разрушенных небоскребов вылетели две боевые машины и направились прямо к нам. Если внутри инвикты то нам не несдобровать, и даже будь у меня ноги против летающих машин у нас шансов нет. Но с другой стороны, машины приближались не со стороны цитадели.

— Беги, возможно они тебя еще не заметили, — повернулся я к Нестеровой.

— Поздно, они знают, что нас двое, — произнесла она, видя, как винтокрылые машины берут нас в клещи.

Когда машины приблизились я увидел на их бортах буквы, (О.В.Р.). Одна машина приземлилась, а вторая зависнув навела на нас бортовые орудия. Из первой высадился десант из четырех человек в тяжелой броне, на левой стороне грудной брони каждого из бойцов, было нанесено слово «Феникс».

Разговаривала с бойцами (О.В.Р.) Нестерова, и о чем шла беседа я не знал. Но спустя пару минут ко мне в сопровождении Юли, подошел один из бойцов, и подняв меня на руки понес к вертолету. Погрузив меня в машину, командир группы дал команду на взлет, и пилот резко оторвав вертолет от земли, начал набирать высоту. Нестерова находилась рядом, но говорить мы не могли. Рев винтов заглушал любые звуки, а их монотонное гудение заставило меня отключиться. Видимо организм потерявший достаточно много крови, даже на обезболивающем не мог больше держаться и ему требовался отдых.

За время полета я несколько раз приходил в сознание, но это длилось не долго и я опять проваливался во тьму. По правде сказать я не питал больших иллюзий по поводу моего дальнейшего существования. Меня не пристрелили как инвикта благодаря тому, что им необходим объект для исследований. Ведь я гибрид, а такой экземпляр дорогого стоит, пускай и не в полной сборке, но все же я своего рода эксклюзивный экземпляр.

В следующий раз я очнулся, когда мы прилетели на базу. К этому времени уже стояла глубокая ночь. Выгрузка меня из машины проходила под присмотром Нестеровой. Она с виду была спокойна, поэтому и я не волновался. Голова по прежнему болела, мысли путались и происходящее вокруг, воспринималось мной через призму тумана.

Следующий приход в сознание, объяснил мне, что я далеко не обычный пациент. Я определено находился в медицинском блоке. Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Руки были крепко прикованы к кровати, а от них тянулись какие-то проводки к прибору находящемуся рядом с кроватью. То, что я совершенно не помнил каким образом оказался в таком положении, говорило о серьезной дозе наркоза в моем организме.

Приподняв голову, я попытался посмотреть на ноги. Возможно они на месте, а все, что со мной произошло, всего лишь дурной сон, который обязательно закончится. Но для этого необходимо проснуться, а как это сделать я пока не знал. Мое тело было закрыто одеялом. Но приподняв голову я увидел, что ног у меня по-прежнему нет. Постепенно ко мне пришло осознание того, что это действительно все-таки не сон.

Окончательно к реальности я пришел, когда ко мне в комнату вошла целая делегация из врачей. Сняв с меня одеяло они довольно долго разглядывали то, что собственно говоря я из себя представляю. Затем они ушли и их место занял сотрудник (О.В.Р). Он задавал огромное количество вопросов, и мне показалось, что это длилось часами. Но похоже, он наконец получил все ответы, которые его интересовали.

Допрос меня настолько вымотал, что я провалился в темноту сна без сновидений. Следующее возвращение к реальности произошло, когда я почувствовал легкое прикосновение к своей руке. Открыв глаза я увидел, что рядом со мной стоит Юля.