Глава 3

Шторм

Я спускаюсь на лифте в гараж, где меня ждет моя малышка. Моя девочка, единственная и неповторимая. Она – самое прекрасное, что я когда-либо видел. В ту же секунду, когда мне ее показали, мне стало понятно, что она будет моей.

Это была любовь с первого взгляда.

Моя великолепная, сексуальная как грех «Maserati GranTurismo Sport», черная, матовая, с золотой отделкой. Я никогда не трачу деньги на ненужные дорогие вещи. Ну, может, на номера люкс в гостиницах, когда напьюсь. Но тут я не раздумывал, ни минуты.

Я вырос в семье, где всегда не хватало денег. Моя мама старалась делать для нас все, что могла, но, работая в пекарне Мари, не могла много заработать. И когда моя жизнь изменилась, я попал из маленькой квартирки в огромный дом Джейка и Тру в Беверли-Хиллз. А вместо небольших сумм на личные траты, я получил трастовый фонд с большим количеством нулей, с которым просто не знал, что делать.

Трудно было перейти от одного образа жизни к совсем другому. Только вы были бедны, и вдруг вам на голову сваливается огромное богатство. Ты можешь начать безрассудно тратить деньги, как сейчас это делает Рейз. Успех нашей группы дал ему эту возможность. Или ты хранишь их, как я.

Кэш и Леви всегда были при деньгах, поэтому нынешний наш образ жизни для них не является чем-то новым. Хотя Кэш прожигает свои деньги быстрее, чем Рейз. Леви же просто удивительно благоразумен – тратит, балуется понемногу, но распоряжается ими с умом. Мне бы научиться у Леви обращаться с моими доходами.

Я заработал чертовски много с «Slater Raze». Но до этого, пока мы не взлетели на верхние строчки музыкальных хит-парадов, мне приходилось жить на деньги Джонни, и с этим было трудно смириться. Таким образом, тратить лишний раз деньги, оставленные мне отцом, мне не нравилось. Я использовал столько, сколько мне было нужно, пока сам не начал зарабатывать реальные деньги. Мне не хотелось пользоваться своим наследством больше, чем было необходимо. До тех пор, пока я не купил свою красотку, я все еще ездил в том же дерьмовом грузовике «Chevy», который был популярен в восьмидесятых годах. Он был приобретен на деньги, которые получил, работая на Джейка в его лейбле «TMS Records». Лейбл, который он изначально создал с Джонни.

После смерти Крида его половина доходов с записей TMS перешла к его родителям – моим бабушке и дедушке. Я не знал своей бабушки. Она умерла задолго до того, как я узнал, что Джонни был моим биологическим отцом.

Мои кровные родственники мрут, как мухи. Я последний в своем роду. Может, мне стоит начать волноваться.

«Забавно, Слейтер».

Так или иначе, Джейк купил их половину «TMS Records» вскоре после смерти Джонни. Вот откуда взялся большой кусок денег, хранящийся в банке. Счет, который мой дедушка создал для меня. И роялти7, все еще поступающие от музыки, созданной до смерти Джонни.

Это мои деньги, по закону, но я никогда не чувствовал себя комфортно, тратя их. И я не получал их до тех пор, пока мне не исполнился двадцать один год, поэтому зарабатывал их сам, работая на лейбл – в основном, делая всю дурацкую работу, которую никто больше не хотел делать. Приносить кофе. Бегать по поручениям. Чистить туалеты.

Тру и Джейк были богаты, но заставляли своих детей работать. Они хотели, чтобы дети знали, как достаются деньги. И, поскольку я был одним из их детей, то же самое относилось и ко мне. Мне нужно было зарабатывать себе на жизнь, как и всем остальным. Ну, может быть, за исключением моей четырнадцатилетней младшей сестры, Белл. Она легко обводит Джейка вокруг пальца.

Мои братья работают на полставки, как и я когда-то. Джей-Джей – семнадцатилетний спортсмен. Он потрясающе талантливый футболист. Некоторые европейские клубы уже сейчас готовы пригласить его к себе. А он работает неполный рабочий день в местном кафе. Билли исполнилось шестнадцать, и он увлекается музыкой. Он работает на лейбл так же, как и я. Бедный ребенок.

Я подхожу к багажнику и открываю его. Снимаю кожаную куртку и убираю ее туда. Закрыв багажник, обхожу машину, сажусь за руль. Нажав на кнопку зажигания, я завожу ее, и она мурлычет, возвращаясь к жизни. Пристегиваю ремень безопасности и подключаю телефон к Bluetooth. Выбрав музыку, нажимаю «воспроизведение в случайном порядке». Через секунду из динамиков доносится «Purple Haze» Джимми Хендрикса8. Прибавив громкость, я барабаню пальцами по рулю в такт гитарному рифу9.Здесь и сейчас я счастлив. Моя машина и хорошая музыка. Простые вещи. Может быть, это все, что мне действительно нужно. К черту всю остальную ерунду.

Я выезжаю из гаража, направляясь в сторону «Republique».

Не могу сказать, что с нетерпением жду этого интервью. Я не люблю интервью, и точка. Ненавижу, когда журналисты лезут в мою жизнь. Люди думают, если ты музыкант, то обязан выложить перед ними всю свою подноготную. Меня это достает. Для такого очень замкнутого человека, как я, трудно быть центром внимания. Чего бы я только не отдал, чтобы просто заниматься музыкой. Но я ограничен в желаниях из-за своей профессии, и вынужден разделить свою жизнь с окружающим миром. Все обо мне написано крупным шрифтом в «Википедии». Рейз может быть нашим солистом, но мой биологический отец всегда будет притягивать прессу, а значит вовлекать в этот интерес и меня. Поэтому, когда очень популярный журнал хочет взять у меня интервью, я иду и делаю это ради группы.

Любая пресса – это хорошая пресса, как всегда говорит нам Зейн. Зейн – вице-президент «TMS Records», с которым у моей группы контракт. Да, я знаю, что подписал контракт с лейблом моего приемного отца. Понимаю, как это выглядит, особое отношение и все такое. Но Джейк контракт не подписывал. Это был Зейн. Джейк не имеет к нам никакого отношения. Зейн – официальный представитель группы «Slater Raze». Мы делаем то, что говорит Зейн, и если Зейн говорит мне, что я должен дать интервью, то иду и делаю это. Я должен быть благодарен, что люди хотят взять у нас интервью. Когда журналисты просят о встрече, это означает, что вы и ваша музыка интересна публике. А если вы интересны, то вы продаете свои записи. И, в конце концов, главное, что люди еще слушают нашу музыку.