— Митя, помедленнее! Не больше двадцати километров в час! — говорит он водителю, одновременно нажимая около сидения какую-то кнопку, и нас мгновенно отсоединяет от других присутствующих мужчин, которые находились на передних сидениях машины, чёрной перегородкой. После чего он включает в салоне свет, и именно в этот момент, меня начинает переполнять некий страх.

Мы — одни!

Кошка.

Но!

Понимание того, что Ник помнил про мою фобию, меня немного сбивало с толку. Он злой или как?

Человек, который хотел бы причинить мне вред, вряд ли бы стал беспокоиться о такой мелочи!

— Боишься, — вдруг говорит Ник, подсовываясь ближе, а моё сердце учащает бег. Смотрю на него и не могу понять, каким будет его следующий шаг. Слишком уравновешен, уверен, непредсказуем…опасен. Но смотрит на меня так, словно я для него что-то значу…

— Нет, — отвечаю, хотя и так очевидно, что я лгу. Моё тело до сих пор бьёт мелкая дрожь и это трудно не заметить.

— Я не причиню тебе вред, — обещает он.

— Ты говорил что хочешь мня к себе в кровать, а я не хочу…смиришься с этим? — смело спрашиваю. Должна ведь я знать, что ожидает меня дальше.

— Силой брать не буду. Но смиришься именно ты…, - отвечает уверенно, и я непроизвольно фыркаю, вызывая легкую улыбку на его губах. При этом, в его взгляде так ничего и не меняется. Смотрит на меня с интересом, тщательно разглядывает, улавливая каждую деталь в моём движении, вздохе. Изучает. Анализирует.

А на меня это так давит!

— Я хочу домой, — прошу его. Как говорится «попытка не пытка». Вдруг передумал, пожалеет и отпустит.

— После. Три дня ты моя, — спокойно отвечает, будто бы это соответствует норме.

— Хочешь сказать, что если ты не возьмёшь меня силой за эти три дня, а я, конечно, по собственному желанию сама тебе не дамся, то отпустишь меня? Без проблем, задержек и… угрозы жизни, — уточняю, и он кивает.

— Я дал слово.

— И что значит твоё слово? — осторожно спрашиваю.

— Многое. Но ты дашься, — добавляет, и меня пугает его уверенность.

— Куда мы едем? — быстро меняю тему. Под его взглядом, чувствую себя — обнажённой! Я не понимаю ни его, ни себя, но всё как-то очень необычно. Именно сейчас, встречаясь с ним взглядом, мне казалось, что я уже смотрела в эти глаза.

— Ко мне, — отвечает Ник, отрывая меня от собственных раздумий, и его ладонь накрывает мою руку, которая покоилась на бедре. Вздрагиваю всем телом, но избавиться от него не могу. Бежать не куда. К тому же, мне с трудом удается дышать, настолько остро ощущалось его прикосновение.

К сожалению, Ник на этом не останавливается. Не даёт мне времени одуматься, прийти в себя, предпринять какие-то меры, обхватывает второй рукой мою талию, и слегка подтягивает к себе. Удерживает меня так, разглядывая вблизи, а затем отпускает мою руку, и подушечками пальцев, легонько убирает волосы с моего лица, тем самым открывая больший доступ для обзора.

Смотрит на меня несколько секунд, после чего я слышу, как он с шумом выпускает воздух из легких. Словно задерживал дыхание. А я ничего не понимаю…

Почему он на меня так смотрит? Что не так? И вообще, зачем я ему нужна?

В голове возникает тысяча вопросов, ответы на которые вряд ли мне удастся получить.

А потом и вовсе все мысли путаются, когда Ник, очень нежно обхватывает моё тело двумя руками, и неожиданно притягивает меня к себе, одновременно выдыхая, с неким облегчением.

Я не чувствую отвращения, внутреннего сопротивления, борьбы в себе. Расслабляюсь в его руках, а на глазах выступаю непонятные слёзы. Словно домой вернулась, после тысячелетнего скитания.

Не пойму себя, но так хорошо, спокойно, надёжно. Давно такого не чувствовала. Я вообще, слишком давно, не ощущала ничего подобного.

Разве может так быть: в руках незнакомого человека, чувствовать себя живой, так сразу?! Вроде он моя тихая гавань. Мой покой. Родной человек…

А ведь я никогда не испытывала этих чувств — родства. Мечтала. Желала. Хотела. Но…пятнадцатилетних девушек не удочеряют, а если кто-то и берёт, то совсем не для родственных утех…

Но сейчас, всё настолько переплеталось: эта обида, страх, покой… Почему так? И почему именно ОН?