"Твою же мать… А мы тут собрались точечно память пропалывать…. что если тут требуется тотальная зачистка".

– Здравствуй, Любочка, – приветливо улыбается не моргнув глазом подруга. – ну как спала?

– Ты знаешь, без водки много лучше… – со злинкой отвечает та, развернувшись всем корпусом. – а так, по прежнему.

– А что это вы тут делаете? – В комнату врывается весёлый Ощепков.

– В картишки дуемся… – хором отвечают девушки.

– Тьфу на вас… – Облегчённо выдыхаю я.

– Слушай, Алексей, – Паша замечает разобранный телевизор на столе. – а правда что твоё КБ занялось телевидением? Смотрю и вывеску сменили…

– Правда, не отвлекаемся: Паша, твоя задача: прокручиваешь диафильм Любе. Зашторишь окно, в лаборатории должна быть абсолютная темнота…

Наш "диафильм" – это набор кадров, состоящий из множества чёрных и белых квадратов, в которых зашифрованы коды доступа к нейронам-раутерам, к памяти и для переадресации вывода на эфферентные нейроны руки. А попросту на "перчатку". После окончания такого просмотра в течении заданного времени информация из памяти реципиента будет литься прямиком на самописцы.

– А можно ещё по сто грамм? – Плотоядно улыбается друг. – Мне Анина идея очень понравилась.

– Вот с ней и будешь пить. – Отрезала Люба.

– … никаких посторонних разговоров, перчатка с датчиками и всё оборудование включено и в полной готовности. В момент окончания диафильма ты нажимаешь вот эту красную кнопку, включаются самописцы. Ровно через пять минут жмёшь на эту чёрную. Все те же операции повторяются с Аней, которая забирает обе диаграммы и посылает их на расшифровку. Вопросы есть?

– Пошептаться бы… – делает мне знак Оля.

– Перерыв пять минут…

– … можно покурить, оправиться. – Заканчивает мою фразу Ощепков. – Я что и правда цитатами из кинофильмов разговариваю? – Заходим в пустую ввиду раннего времени комнату особого отдела.

– Бывает…. – рассеянно отвечает подруга. – Лёш, я тебе забыла сказать, а сейчас вспомнилось: я когда ездила к доктору Шмелёву вместе с твоим Булгаковым, то встретила у него в приёмной Кольцова с каким-то мужчиной, по виду иностранцем. Они нас бесцеремонно оттеснили от двери, а Шмелёв только руками развёл, извинялся потом, мол, из секретариата товарища Маленкова за них просили.

"Не слыхал, что Кольцов из Испании снова вернулся"…

– А как он выглядел?

– Лет тридцать пять, рост метр восемьдесят, высокий, худой, густые чёрные волосы, карие глаза, тяжёлый подбородок… – начинает перечислять Оля.

– Трепангов с жареным луком любит? – Перебиваю её я. – В баню бы сейчас с ним…

– Какую баню? – Удивлённо смотрит на меня подруга.

– Запомни – это Мищенко…. ой, – пропускаю короткий несильный удар в корпус. – а если серьёзно, то Джордж Оруэлл, собственной персоной.

– Что он тут делает? – Оля уже виновато поглаживает моё ушибленное место.

– Думаю книгу ему решили заказать о процессе над Троцким, не удивлюсь также если и Хемингуэй подтянется… Правильно делают, пропаганда – вещь нужная. Когда твои подчинённые приходят?

– В восемь…

– Успеем… – заключаю подругу в объятия.

– Скажите, Сергей Владимирович, а вы верите в эту алхимию? – Немолодой рабочий закончил толочь в ступке какой-то серый порошок и пересыпал его в керамическую плошку.

– О чём вы, Леонид Петрович? – Нервно расхаживающий по лаборатории мужчина в помятом костюме и рубашке с расстёгнутым воротом остановился и непонимающе посмотрел на него.

– Ну, об этом… – махнул он седой головой на кулёчки с порошками и простые весы с гирьками, лежащие на столе. – к 80 % железной окалины добавить 20 % алюминиевого порошка… это же термит получается! К нему по весу добавить 20 % карбида титана… А вдруг оно ка-а-ак е**нёт? Начальство-то, что эту бумажку написало, из НКВД – ему ничего не будет, а нас могут и к стенке прислонить по совокупности с вредительством…

– Вы, товарищ Казарин, пожалуйста не отступайте от рецептуры ни на йоту, не то за это нас скорее, как вы говорите, прислонят.

Рабочий насупился и принялся совочком перемешивать порошки в плошке, что-то бурча себе под нос. Затем, поставив в отверстие небольшого железного цилиндра стеклянную воронку, стал аккуратно засыпать в неё получившуюся смесь, проталкивая её вовнутрь стеклянной палочкой.

– Лучше, лучше трамбуйте… – теребит его бывший главный металлург Института Металлов.