Дважды нажимаю кнопку электрического звонка и через две минуты в кабинете появляется высокий седовласый мужчина лет пятидесяти в элегантном чёрном костюме. За это время я успеваю просмотреть краткую справку на посетителя, подготовленную "Грымзой".

"Алексей Васильевич Шубников… доктор геологтческих наук, член-корр АН СССР… заведующий Лабораторией Кристаллографии на правах отдельного института… завлаб лаборатории?13 треста НКОП… Тут неточность, этот трест уже перешёл в наш наркомат".

– Прошу садится, товарищ Шубников.

– Благодарю.

Внешне член-корр спокоен, но настороженный взгляд выдаёт небольшое волнение.

"Любой стал бы волноваться, будучи вызванным к майору госбезопасности".

– Я пригласил вас, Алексей Васильевич, чтобы обсудить тематику вашей лаборатории?13. Я знаю, что вы планировали заняться пьезоэлектричеством (Шубников кивает). Какими конкретно пьезоэлектриками?

– Сегнетовой солью.

– Понятно… – разочарованно морщусь я. – боюсь только что в радиопроме это соединение будет иметь очень ограниченное применение: она начинает разлагаться уже при шестидесяти градусах.

– Почему же, – не соглашается он. – в качестве звукоснимателей в электрофонах, микрофонах и тому подобных устройствах очень даже будут востребованы.

– Понимаю, что сильный пьезоэффект сегнетовой соли очень привлекает, но её гигроскопичность не помешает применению? Это очень серьёзное ограничение. – Делаю небольшую паузу, Шубников не бросается возражать. – В любом случае вы как заведующий лабораторией и крупный учёный можете в определённых пределах формировать свою тематику, но нужно соблюсти баланс с интересами наркомата. Мы хотим заказать вам опытно-промышленную установку по выращиванию кристаллов кварца с производительностью десять тонн в год: выделим средства, территорию и материалы для строительства опытного завода. Признайтесь, кристалический кварц – ваш любимый пьезоэлектрик. Я книгу вашу о нём читал…

Шубников улыбается.

– … я вот что хотел спросить у вас, Алексей Васильевич, ведь все свойства кварцевого резонатора сильно зависят от точной ориентации кристалла при резке. Как вы контролируете это, при помощи рентгеновских лучей?

– И рентгеновским методом в том числе, – оживляется член-корр. – но он очень по времени затратный…

"Кто бы спорил… если для видимого света угол падения всегда равен углу отражения независимо под каким углом к плоскости падает луч, то для рентгеновского – существует только только один угол, при котором отражение будет происходить, причём для каждой грани кристалла каждого вещества этот угол будет разным".

Сначала мы с Лосевым определяя кристаллографические оси германия использовали фотопластинку, но быстро отказались (та ещё маета раз за разом проявлять её) перешли на счётчик Гейгера, здоровый ящик с высоким напряжением. Стало работать проще, но не намного: рентгеновский аппарат приходилось в целях безопасности постоянно включать и выключать.

– … и мы в последнее время пкрешли на чисто оптический метод. Травим отшлифованную поверхность кварца смесью плавиковой кислотой и перекиси водорода, скорость травления по разным осям кристалла разная, поэтому на ней образуется рельеф, повторяющий строение кристаллической решётки. А дальше освещаем этот рельеф узким пучком света, он отражается на экран: чем сильнее ось кристалла отклонена от освещаемой поверхности, тем сильнее это отражение от центра экрана.

"Вот оно, то что нам с Лосевым нужно"!

– Алексей Васильевич, разрешите моему сотруднику взглянуть на вашу установку… – начинаю я и тут мне в голову приходит другая мысль.

– В любое время, я распоряжусь. – Кивает Шубников.

– Спасибо, я вот что подумал, а не согласитесь ли вы принять участие в одной научной работе, которую мы проводим на заводе "Темп".

– Что за работа? – Живо интересуется мой собеседник.

– Она связана с вытягиванием монокристаллического образца из расплава по методу Чохральского. – Скрещиваю пальцы под столом на удачу.

– В каком качестве?

– В качестве консультанта, а если понравится то и заведующего лаборатории кристаллографии. По совместительству.

"Пора расширять и вводить новые силы в полупроводниковый отдел, Лосев один уже не тянет".

– Эх, где взять силы и время на всё… от консультаций я, конечно, не откажусь, а вот от заведования увольте… – видя моё расстроенное лицо, Шубников добавляет. – но у меня в институте есть несколько отличных молодых учёных, которые не откажутся.

Москва, Старая площадь дом 4,

ЦК ВКП(б), кабинет Кирова.

1 марта 1938 года. 16:00.

– Не соединяй меня ни с кем пока. – Сергей Миронович опускает трубку телефона на рычаг и тянется к папиросе.

Сегодня наши ежемесячные уроки по научному коммунизму проходят в непривычном месте и в неурочное время, в первой половине дня по "сталинскому времени". Перед учителем лежит злополучный шокинский отчёт по воронежскому заводу.

– А вопросы, как я понимаю, у тебя, Алексей, будут традиционными, – Киров щурит глаз от табачного дыма. – кто виноват и что делать?