– Тоже ничего, тебя разыскивает МакГи, назначил тебе встречу на старом месте…

"А это то кафе на Вестсайд, где мы бабки подбивали два года назад".

– сегодня на семь вечера, – вводит меня в курс подруга. – с Доротеей провели обмен шифровками через тайник, всё чётко, голова у неё – дай бог каждому…. ну и завтра приезжает Орлова с "Волга-Волгой".

С трудом с Олей находим дом Остромысленского: нечищенный в выбоинах тротуар, закопчёные кирпичные стены, грязные окна, подозрительные личности у входов в многочисленные питейные заведения по соседству.

"Не очень-то похоже на место, где должен обитать преуспевающий химик, владелец фармацевтической компании".

По грязной лестнице (лифт на ремонте) поднимаемся на восьмой этаж и стучим в обшарпанную дверь.

– Ху из ит? – Доносится с той стороны.

– Я от Владимира Николаевича Ипатьева, он вчера послал вам телеграмму.

Дверь неожиданно распахнулась и мы увидели на пороге миловидную женщину лет пятидесяти в старомодном длинном платье.

– Проходите, господа… – Она отступает в сумрак маленькой узкой прихожей и украдкой смахивает слезу.

"Господа… режет слух. Успел отвыкнуть? Нет, в общем-то и не привыкал никогда".

– Мария Николаевна Остромысленская. – Безупречные осанка и дикция выдают, выдают выпускницу института благородных девиц.

Представляю подругу, представляюсь сам, помогаю подруге справиться с верхней одеждой. Ступив вперёд сразу попадаем в крошечную гостиную: обеденный стол, четыре стула, плюшевый диванчик и два окна и камин. Следуем за хозяйкой, налево длинный коридор, две двери, одна из которых отрывает вид на небольшую кухню, в которой с трудом уместились газовая плита на две конфорки, столик и кран с эмалированной раковиной.

– Маша, кто это был? – Мария Николаевна открывает дверь в кабинет мужа.

Болезненно худая мужская фигура согнулась над столом.

– Господин Чаганов и его невеста Ольга Михеева, от Владимира Николаевича. Остромысленский поворачивается в нашу сторону: умные глаза, впалые с бордовым румянцем щёки, седые нестриженные волосы.

– Вы недавно из России?… – Его движения замедлены, как будто доставляют боль. – Прошу садиться, господа, или, скорее, товарищи? Чем обязан?

"Как это он нас так быстро расколол, даже рот не успели раскрыть. В телеграмме подробностей не было, сам отправлял"…

– Вы очень проницательны, Иван Иванович, – проваливаемся с подругой в продавленные креслица. – мы действительно из Советского Союза…

– Так значит это правда, что Ипатьев собрался обратно в Россию?… – Он буквально впивается в меня острым взглядом.

"Блин, что ему ещё известно"?

– Так вы вербовщики? Охотники за головами! Что не справляетесь там сами, раз на поклон к нам старичкам пришли? – Его глаза возбуждённо забегали по нашим лицам.

– Прошу тебя… – Всхлипывает жена.

– Насколько мне известно, – мягко возражаю, сосчитав до десяти. – Владимир Николаевич едет на родину чтобы повидать детей и внуков. Он сам просил нашего Полномочного представителя продлить его просроченный паспорт, что и было недавно сделано. Если б захотели, вы, Иван Иванович, могли бы сделать то же самое. Что касается светлых голов, то как я вижу (делаяю широкий жест рукой) здесь их тоже не шибко ценят. Ну и насчёт того, что мы убогие и к вам пришли на поклон. Скажу вам так, что двадцать лет без вас справлялись – справимся и в будущем.

– Так зачем же… – Остромысленский осекается под яростным взглядом жены.

– Как раз перехожу к этому, – начинаю говорить ещё медленнее. – вчера из разговора с Владимиром Николаевичем я узнал, что вы больны туберкулёзом…

Хозяин порывисто отворачивается к окну: густой свинцовый туман полностью поглотил реку, лишь где-то вдали из него выглядывают верхушки металлических опор моста.

– …так вот, недавно в нашей стране было открыто новое, очень сильное лекарство против него. Сейчас заканчиваются его испытания. Результаты просто феноменальные: в пятидесяти процентах случаев происходит значительное улучшение, в сорока – полное выздоровление.

Едва успеваю подхватить Марию Николаевну, начинающую сползать вниз по стене. Оля бросается мне на помощь, вместе усаживаем хозяйку в кресло и, прежде чем муж успевает подняться со стула, в воздухе запахло нашатырём (подруга без своей аптечки из дома ни ногой).

– Машенька… – Остромысленский ласково гладит пришедшую в себя супругу по руке. – что ж ты меня так пугаешь?

– Вы говорили о лекарстве… – шепчет она с надеждой глядя на меня сквозь слёзы.

– Лекарство? – Обречённо машет головой мужчина. – Даже если бы оно существовало… через неделю всё уйдёт с молотка последнее что у меня осталось – компания… и я ещё буду должен. Ты окажешься на улице, а я – в тюрьме… Нет, уж лучше умереть.