Все эти мысли пронеслись в голове в считанные секунды, оставив по себе ощущение приятной теплоты к белой кошке. Впрочем, улыбка быстро сползла с лица, когда в коридоре меня подловили две боевые сестрёнки — Триша и Милена. Подруги поймали меня за руки и с силой бросили на стену, наваливаясь всей тяжестью своих тренированных тел. Ладони валькирий впились в плечо и предплечье, а колени придавили бёдра. В мгновение ока мои руки и ноги оказались разведены в стороны и зафиксированы, так что я оказался распят на стене.

Пока я лихорадочно силился понять, чему обязан таким странным обращением, обе кошки принялись сверлить меня взглядами. Особенно в этом усердствовала Ми. Она в последнее время вообще сильно изменилась, и если изменения внутренние вызревали давно, постепенно превращая взбалмошную оторву в выдержанную республиканку, то изменения внешние проявились лишь после полигона. У Старшей возникла весьма острая проблема, имя которой — беременность. Зреющий плод вносил дисбаланс в привычные пропорции тела, ухудшал координацию движений, да и сам по себе становился уязвимым местом. Бить в область живота беременной женщины — это нечто за гранью. Это угроза плоду, то есть новой, беззащитной пока ещё жизни, зреющей во чреве. Чёрная кошка очень чётко ощутила свою уязвимость во время стайной игры, и приняла меры. Она теперь постоянно щеголяла в облегчённой версии экзоскелета. Нет, это был не тот боевой скафандр, к которому мы все так привыкли. Он всего лишь делал её фигуру чуть более громоздкой, зато компенсировал все неудобства беременности.

Новая ипостась моей чёрной кошки отдавала брутальностью. Широкие, сильно раздавшие плечи, мощный торс, обширные полукружия грудей, широкие бёдра с такими же раздавшимися в ширину ногами — вид моей женщины сейчас вызвал бы экстаз у любого политтехнолога внешников. Вот, вот оно — истинное лицо феминистической белой плесени! Мужеподобная дама, на порядок превосходящая по комплекции среднего внешника мужского пола! Как можно восхищаться таким непотребством?! Тем не менее, новый образ Милены был по-своему притягателен. Несмотря на массивность, костюм идеально сохранял пропорции. Всё просто стало чуточку больше. Идеальное облегание с акцентом на анатомические особенности женских прелестей, привычная расцветка формы, с привычным же серебряным шитьём отличительных знаков — всё было эстетически изящно и до безупречности выверенно. Ну и главное — живот больше не мешал ни самой валькирии двигаться, ни мне — любоваться её пластикой. Умели же республиканки устраиваться! Казалось, они предусмотрели все мыслимые в жизни ситуации, и для каждой определили идеальный способ приспособления. Ох, недаром Высшие ели свой хлеб! Да и обычные республиканки, уверен, внесли свой посильный вклад в дело обеспечения собственного же бытового комфорта. Но за костюмом Милены всё же стояла вынужденность. Девочки вынуждены были придумывать неестественные компенсаторы из-за неестественности собственного положения в обществе. Они просто не могли позволить себе на месяцы и годы вырываться из привычного ритма жизни, чтобы выносить и вскормить потомство. Экспансия не желала отпускать их ни на минуту. То, чем испокон веков занимались мужчины — в Республике взяли на себя женщины. Отсюда все их проблемы на ровном месте. Воистину, за всё нужно платить, весь вопрос в соотношении затрат и отдачи. Похоже, в Республике смогли найти подходящий баланс, пусть и извернулись буквой «зю».

И вот теперь эта боевая машина, имея под боком заточенную на убийство метиллию, даже без экзоскелета способную свернуть в бараний рог винтовку, нависала надо мной с непонятными намерениями. Однако я не спешил дёргаться. Жизнь приучила принимать уроки судьбы спокойно, без надрыва, поэтому вместо дёрганий, свойственных внешнику, я просто ждал. Тактика оказалась верной, вскоре Милена заговорила.

— Тина говорила со стаей. Только что. Эта… дура звёздная тебя порвёт. В лоскуты. Ты не понимаешь масштаба проблемы. Всё слишком далеко зашло.

— Ми, мне льстит твоя забота, но я не твой домашний мальчик. Тина дерёт меня с завидной регулярностью, однако я до сих пор жив.

— Тина — Высшая! А эта кошка — двинутая на всю голову звёздная. Без красных линий.

— Я не понимаю, кошка, ты что, меня отговариваешь?! Помочь собственной боевой сестре?!

— Нет, — тряхнула гривой волос Милена. — Я не внешница, чтобы тебе сопли вытирать. Хочу предостеречь от поспешных решений. Ты должен быть предельно осторожен — предельно, кот! Кикки может вызвериться в любой момент, когда ты меньше всего этого ждёшь. Она неадекватна.

— Кошак. Я тебя отвезу и буду неподалёку, — вступила в разговор молчавшая всё это время метиллия.

— Сколько секунд тебе нужно, чтобы добраться до места?.. — теперь пришёл мой черёд иронично трясти головой, благо она была свободна от этого экзотичного двойного захвата. — Если не успеют кошки её стаи, ты и подавно не успеешь. Да и с чего ты вообще взбеленилась? Помнится, с Мирой не дёргалась, даже когда кожа лоскутами летела…

— Мира с тобой просто играла. Она знала границы…

— Пока не вышла за них. Потому что психанула… В общем, не валяй дурака, кошка, я поеду один, на гравикаре Мисы.

— Не теряй бдительности. Я всё равно буду неподалёку…

— Не будешь. Это моя операция, — пришлось надавить голосом. — Не недооценивай звёздную. Она может заметить эскорт и разъяриться ещё больше.

— Кот, ты перебарщиваешь.

— Нет, Тиш, и ты это прекрасно знаешь. Просто до сих пор не приняла, что мужчина может действовать сам. Валери была иного мнения, если ты помнишь…

— Тяжело же с тобой! — рыкнула та и, отпустив из захвата, стремительной походкой покинула зону видимости.

Милена ещё немного постояла, сверля взглядом, потом тоже отпустила.

— Она переживает, Кошак. До тебя она ни к кому так не привязывалась из котов.

— Ты тоже переживаешь, — в голосе, помимо воли, прорезалась нежность. — Ничего, я постараюсь пройти по грани. И… спасибо за предупреждение. Тина не называла таких деталей.

— Хорошо. Действуй. Я в тебя верю… стая в тебя верит.

Горячо поцеловав меня напоследок, чёрная кошка отправилась восвояси, я же отправился в стайную релаксационную зону — медитировать. Сёстры своей неожиданной заботой сильно пошатнули моё душевное равновесие. Но до вечера время ещё было, и я намеревался провести его с умом. Следовало привести себя в состояние максимальной отрешённости — только так можно противостоять грядущим вызовам валькирьего общежития.