Придя к решению, Роман вздохнул облегченно и поднялся.

Где-то в душе он испытывал печаль, конечно, словно зря готовился все эти годы. Возможно, стоило податься в какой-нибудь спецназ, если уж ему так хотелось впечатлить Льва своими личными подвигами. Но в то же время Роман отлично понимал, что ставить во главу угла задачу «впечатлить Льва», значило бы ставить личное впереди общего. Возможно, кто-то и понял бы Романа в этом вопросе, но только не Лев, который всю свою жизнь… две жизни, бился за людей и Федерацию, забыв о личном.

Мгновение слабости накатило и ушло, Роман подхватил свой верный потертый чемодан, с которым некогда приехал в училище, и зашагал к выходу. Первая волна желающих покинуть вагон уже схлынула, потолкавшись локтями и попихавшись вещами, да что там, Роман, фактически выходил одним из последних. Словно боялся службы и хотел оттянуть неприятный момент. Роман не поддался импульсу ускорить шаг, напоминая себе, что действовать и двигаться надо спокойно и взвешенно, всегда и во всем.

Словно Лев.

— Гм, — кашлянул Роман, ступая на перрон.

Все те же жара и духота снаружи, только без препятствия солнечным лучам в виде крыши вагона. Облегченная фуражка-панамка прикрывала голову, но к такой атаке солнцем определенно следовало вначале привыкнуть. Бескрайний горизонт, дома вокруг, белые, до рези в глазах. Редкие деревья, колышущийся от жары воздух, пустые, словно вымершие улицы. Похоже, не стоило приезжать в разгар дня, но у Романа не было особого выбора — или так, или ждать еще два дня, потому что он со своим нетерпением выбился из общего графика.

— Лейтенант Роман Калашников? — раздался сзади.

— Младший лейтенант, — невесть зачем поправил Роман, оборачиваясь.

Рядовой, в такой же форме — «африканке», обмятой, сидящей на нем привычно, отдал ему воинское приветствие и сообщил, что майор Дуканти прислал его встретить Романа и привезти в часть. Неплохо, подумал Роман, подхватывая чемодан и направляясь к автомобилю. Внутри него словно бы играл военный марш и в груди что-то подрагивало, в предвкушении восхитительной новой жизни, огромного приключения, будущей славы и подвигов.

Рядовой, Паулек Томпсон, вел машину быстро, то и дело кидая взгляды по сторонам. В руль не вжимался, но оружие поставил так, чтобы можно было выхватить и начать стрелять в любой момент. Лобовое стекло отсутствовало, на глаза Паулек надвинул широкие защитные очки, придавшие ему частичное сходство с тварью, с каким-нибудь мега-муравьем или подросшей осой.

— Твари нападают? — спросил Роман, тоже придвигая к себе ближе оружие.

Автомобиль отличался от обычного, так же, как «африканка» отличалась от стандартной формы. Вроде все одно и то же, но при этом облегченное, с убранными мешающими частями, грубое, простое и продуваемое, приспособленное именно что под эти земли. Грубо сваренный кузов, двигатель, с каким-то подобием защиты, в остальном же полная свобода, ни крыши, ни мешающих кресел. Так, жесткие подушки, чтобы не отбить себе все окончательно, пока несешься по саванне.

Пара запасных колес, конечно, не мешающих выпрыгивать из кузова, если потребуется. Также Роман заметил отверстия под трубы, куда, скорее всего, вставляли переносные турели с пулеметами или подставки для для иного оружия. Также на кузове виднелись царапины и отметины, грубо закрашенные следы боев, а сам автомобиль бренчал и гремел, разве что не вздыхал на манер паровоза.

— Не без этого, товарищ лейтенант, — отозвался рядовой Паулек.

— Младший лейтенант, — снова напомнил Роман невесть зачем.

Все равно это ничего не меняло, Паулек был рядовым, Роман — офицером.

— Виноват, товарищ младший лейтенант, — ответил Паулек, не отрываясь от руля.

Контакт как-то не задался и некоторое время они ехали молча, под погромыхивание автомобиля. Дорожная колея имелась, но и степь вокруг выглядела пустой и ровной, казалось, бери и мчись, куда захочешь. В такой обстановке тварей, наверняка, можно было засечь у самого горизонта. Роман даже шевельнул рукой в сторону чемодана, где лежал бинокль, но сдержался.

— И часто нападают? — спросил Роман некоторое время спустя.

Они ехали и ехали, и пейзаж вокруг был таким же однообразным, как и из окна поезда. Исключить реку, исключить попутчиков и их споры, добавить лязг автомобиля, словно тот вот-вот развалится. По правде говоря, этот лязг уже начинал действовать на нервы, не говоря уже о том, что по плоской степи звуки должны были разноситься далеко. Правда, Роман тут же сообразил, что убери лязг и все равно останется шум двигателя, но все равно решил, как освоится и получит немного свободного времени, добраться и до автомобилей.