Ожидание далось ему нелегко.

Пока солнце садилось и последние лучи окрашивали паруса «Каллинде» в кроваво-красный цвет, Джарик шагал взад-вперед по палубе. Постепенно закат угас, темнота скрыла мачты судов тьензов.

Только тогда Джарик сел на корме, взялся за рулевое весло и развернул «Каллинде». Воздух был неподвижен; юноша мечтал хотя бы о легком ветерке — тогда он сумел бы причалить к берегу у поселка Пристанный на Скейновой Границе. Но добраться до земли требовалось не только из-за преследования: когда Джарик в последний раз опустил кружку в бочонок с водой, она царапнула дно. Если он не причалит в ближайшие дни к берегу, голод и жажда убьют его вернее, чем бой.

Из-за штиля юноше было нечем заняться, и он глядел на север, пока не начали слипаться глаза. Но все, что он сумел рассмотреть в темноте, — это фосфоресцирующий блеск всплывающих на поверхность стаек рыб. Тьма не только укрывала «Каллин-де», но и не давала Джарику выяснить, где сейчас находятся его враги. Юноша вздрагивал от любого шума, даже от плеска играющей рыбы. К полуночи, когда созвездие Жнеца оказалось у Джарика над головой, нервы юного капитана были на последнем пределе. Его так и подмывало зажечь свет, но фонарь послужил бы демонам ориентиром, указав, где сейчас находится добыча. И тогда Проклятые Кором могли бы попытаться подчинить себе волю человека.

Наконец Джарик все же извлек из ящика фонарь, на ощупь подровнял фитиль, потом удостоверился, что резервуар наполнен маслом. Покопавшись в рундуке на корме, он достал ящик с просмоленной шпаклевкой. Достаточно одной искры, чтобы пакля вспыхнула; если дела пойдут совсем плохо, он прибегнет к этому отчаянному средству. Уж лучше уничтожить «Каллинде», чем прзволить демонам захватить ключи. Джарик шепотом извинился перед тенью Келдрика, сына Матье, сел, положив рядом огниво и такелажный нож, и стал думать о Таэн и молить Кора о ветре.

Кор откликнулся на его молитвы перед самым рассветом, но вместе с ветром послал плохую погоду, затянув небо пеленой низких туч. Джарик поднял парус, на этот раз не ругая скопившуюся в воздухе влагу. Паруса «Каллинде» натянулись, лодка набрала ход, разрезая носом воду, за ее кормой тянулся пенистый шлейф. Джарик налег на весло и улыбнулся с яростным восторгом. Дождь скроет его; а если он развернет запасной парус так, чтобы вода по нему стекала в бочонок, то сможет набрать пресной воды. Шторм поможет ему избавиться и от жажды, и от тьензов.

Но удача недолго ему улыбалась. Вместо хорошего дождя из туч посыпалась мелкая моросилка, туманом заполнившая воздух, а ветер почти стих. Джарик сгорбился над рулевым веслом; за воротник ему, похоже, стекало больше воды, чем по запасному парусу в бочонок.

К рассвету «Каллинде» еле двигалась под слабым, как шепот, бризом, и на расстоянии десяти ярдов все скрывал серый туман. Джарик знал, что из этого тумана в любой миг могут вынырнуть суда тьензов, и ему хотелось то ругаться, то плакать. Вместо этого он закрепил рулевое весло, достал точильный камень и такелажный нож, вернулся на свое место на корме и, придерживая весло локтем, в подражание Корли принялся точить лезвие, чтобы убить время.

Наконец занялся день, но туман не рассеялся; он укрывал волны серой пеленой и заглушал звуки. Джарик продолжал точить клинок, который и без того был острым как бритва, — юноше просто нужно было чем-то занять руки. Но чем дальше, тем меньше работа помогала ему отвлечься и тем больше его одолевала усталость. Даже смаргивать капли с ресниц ему стало трудно, веки Джарика отяжелели, руки разжались, и он сам не заметил, как погрузился в сон…

Волны и паруса «Каллинде» превратились в заснеженный лес Сейт. Джарику показалось, что так и должно быть; царящая в холодном лесу тишина успокоила его истерзанные нервы. Здесь медленно кружились снежинки, опускаясь на голые ветви и укрывая лощины. Ручьи замерзли, их журчание смолкло до весны, которая придет еще нескоро. Зима сковала землю дремотным покоем, и Джарика начало охватывать такое же оцепенение. Его тело онемело, как от сильного холода, мысли рассеялись среди бескрайней белизны. Юноша не слышал, как такелажный нож звякнул о палубу, выпав из его руки; он не заметил, что рулевое весло вывернулось из-под его локтя и теперь «Каллинде» беспомощно дрейфует по волнам.

Ему снилось, что холод стал еще сильнее, пронзив землю, словно острый меч, добравшись до корней деревьев и заморозив их. Кусты согнулись под тяжестью снега, хрупкие от мороза ветки начали ломаться. Холод разъедал кору деревьев, как кислота, пробирался даже внутрь камней, заставляя самые твердые валуны взрываться.

Джарик, растянувшийся на корме «Каллинде», не чувствовал ни боли, ни страха, ни тревоги, ни печали — вообще ничего, хотя мороз сковал его тело и вот-вот мог остановить сердце.

И тут раздался легкий, еле слышный звук, похожий на звон козьих колокольчиков; но каким он ни был тихим, ему удалось проникнуть в холодную могилу, в которую тьензы заманили Джарика. Юноша вышел из транса и стал прислушиваться, пытаясь понять, откуда доносится этот звук. Белизна вокруг слегка поредела, и Джарик смутно увидел склон холма, заросший дикими цветами и вереском. Там паслись коричневые козы, на пригорке сидела черноволосая девушка. Ее образ расплывался, словно Джарик смотрел на нее сквозь воду, но тревожный голос Таэн прозвенел чисто, как колокольчик: «Джарик, тьензы наложили на тебя заклятие сна! Джарик!»