Впрочем, боли не были единственной причиной, по которой я не спешил. Я наслаждался видом — он все же был хорош. И потому взбирался я медленно, поднимаясь все ближе и ближе к Кэт и наслаждаясь, как классно выглядит она там, наверху — руки на поясе, большие пальцы — в шлевках забрызганных краской некогда-джинсов, рубашка полощется на ветру.

Даже со своих жалких позиций я вдруг возжелал стать великим художником, заиметь холст, краски и все время этого мира, и запечатлеть Кэт, задумчиво стоящей на валуне посреди опаленной жарким солнцем пустыни.

Эх, да был бы у меня хотя бы фотоаппарат…

Но, хоть и фотоаппарата у меня не было, разочарование вдруг покинуло меня — я понял, что ум мой навсегда сохранит эту картину, и образ этот будет принадлежать лишь мне. То будет мой личный, тайный образ, который никто никогда не увидит и не возжелает украсть, который никогда не будет разрушен огнем или водой, который останется только со мной — и на всю жизнь.

Поднявшись поближе, я заметил, что, несмотря на сильный ветер, ее кожа блестела от пота. Будучи уже совсем близко, я увидел слой сухой пыли на ее ногах. Ручейки пота стекали по ее лицу, по шее и груди.

Добавить все эти подробности в картину, сделал я мысленную пометку. Не забыть этот шрам на скуле… старый шрам. Он ведь был у нее еще тогда, когда мы с ней были подростками.

Кэт отошла на пару шагов назад, освобождая мне место для последнего маневра. И все равно я наткнулся на нее, подбрасывая тело наверх, на последнюю высоту. Она поймала меня за плечи, не дав скатиться обратно. Сердце стучало у меня в ушах, я хватал ртом воздух. Все лицо было залито потом. Он жег мне глаза.

— Ты в порядке? — спросила Кэт.

Я кивнул. Она убрала руки. Подолом задравшейся рубашки я обтер лицо.

— Мы уже почти там, — сказала она.

— Почти где?

— А ты посмотри. — Повернувшись, она подошла к вертикальной стене скалы, высотой ей до плеч.

— Вуаля! — сказала Кэт, забросив руку на скалу.

— Тень! — дошло до меня.

— Именно.

— Так это… здорово!

— Кто пойдет первым? — спросила она.

— Если пойдешь ты, — ответил я, — я тебя подтолкну.

Она ухмыльнулась.

— Думаешь, мне нужен твой толчок?

— Наверное, нет. Но я буду рад пособить.

— Точно будешь? — Она улыбнулась. — Ну смотри.

Поставив ладони лодочкой, я встал вплотную к скалистой стенке. Кэт, поставив ногу на получившуюся ступеньку, ухватилась руками за вершину выступа и подтянулась вверх. Отползя от края и встав, она обернулась ко мне.

— Ты справишься? Или нужно слезть и подтолкнуть?

— Можешь просто смотреть и восхищаться моей ловкостью.

— Ладно. — Она улыбнулась, согнулась в талии и принялась отряхивать песок и пыль с колен. Я, залюбовавшись, полез вверх не сразу. Зато потом мне довольно ловко удалось забросить колено на край — боль поначалу была, но быстро ушла, — и вот я уже лежу на выступе. Как до меня, правда, впоследствии дошло — меньшей половиной тела. Засучив руками, я попытался за что-то ухватиться, чувствуя, что ноги неуклонно сползают назад и влекут за собой торс, но тут Кэт метнулась вперед, обхватила меня обеими руками и потащила на себя, назад к безопасности.

— Все хорошо, — сказала она, поглаживая мой затылок. — Вот теперь у нас точно все хорошо, Сэм. Снегович нас здесь не найдет. А если найдет — что ж, пока он будет лезть сюда, мы завалим его камнями так, что не двинется.

— Кэт и Сэм снова в деле, — слабо улыбнулся я.

Через некоторое время я, лежащий пластом на горячем камне, нашел силы поднять голову. Кэт сидела на корточках передо мной.

— Тебе лучше? — спросила она.

— Да. Еще чуть-чуть — и буду в полном ажуре.

— Сможешь встать?

— Смогу, надеюсь. — И смог-таки. Подлыгаясь на руках и коленях, не без помощи Кэт — но смог.

Мы стояли в тени. И смотрели вниз.

Фургона нигде не наблюдалось.

Наша машина осталась довольно далеко внизу, но — достаточно близко, чтобы мы могли ее ясно видеть. В принципе, наверное, столь же хорошо видно автомобиль, припаркованный во дворе, с крыши пятиэтажки. С поправкой лишь на то, что наш угол уклона был довольно-таки крут.

Через окно пассажирской двери я мог видеть правую ногу Пегги, но — не ее саму. Очевидно, она по-прежнему лежала где-то там, на водительском месте.