— Ну… нет, думаю, не собираюсь.

Сказать по правде, во время всех этих суматошных событий я даже не подумала о ночном одеянии — впрочем, у меня его и не было. Я спала либо в сорочке, либо без нее, в зависимости от погоды.

У Джейми тоже не было ничего, кроме одежды на нем. Он явно собирался ложиться либо в рубашке, либо обнаженным, а это, конечно, ускорит события.

— Ну, так иди сюда, я помогу тебе с кружевами и прочим.

Его руки дрожали, когда он начал меня раздевать. Но в борьбе с дюжинами крохотных пуговок он слегка забылся.

— Ха! — триумфально объявил Джейми, когда расстегнул последнюю, и мы хором расхохотались.

— Теперь позволь, я помогу тебе, — сказала я, решив, что откладывать неизбежное бессмысленно. Потянулась и расстегнула его рубашку, запустив под нее руки. Я медленно провела ладонями по его груди, ощущая тугие завитки волос и мягкие ложбинки вокруг сосков Джейми. Он стоял спокойно, но дышал учащенно. Я опустилась на колени, чтобы расстегнуть на нем ремень.

Раз уж это все равно должно случиться, подумала я, пусть случится прямо сейчас. И провела руками по его прикрытым килтом бедрам, крепким и сухощавым.

И хотя к этому времени я точно знала, что именно носит под килтом большинство шотландцев — ничего — все равно в какой-то степени это оказалось для меня потрясением.

Он поднял меня на ноги и склонил голову, чтобы поцеловать меня. Поцелуй продлился долго, а его руки в это время искали завязки моих нижних юбок.

Они упали на пол накрахмаленной волной, и я осталась в одной сорочке.

— Где ты научился так целоваться? — спросила я, задыхаясь. Он ухмыльнулся и снова привлек меня к себе.

— Я сказал, что я девственник, а не монах. — И снова поцеловал меня. — А если мне потребуется руководство, я спрошу тебя.

Джейми крепко прижал меня к себе, и я почувствовала, что он более чем готов заняться делом. И с некоторым изумлением поняла, что и я тоже готова. Сказать по правде, не знаю уж, почему: из-за ночного часа, из-за вина, из-за его привлекательности или из-за всех пережитых лишений, но я его ужасно хотела.

Я вытянула его рубашку из-под килта и провела руками по груди, обводя большими пальцами соски. Они тут же напряглись, и Джейми резко прижал меня к груди.

— У-уф, — сказала я, пытаясь вдохнуть. Он тут же отпустил меня, извиняясь.

— Да нет, не волнуйся. Поцелуй меня еще раз.

Он повиновался, на этот раз спустив с моих плеч бретельки сорочки.

Потом он отступил назад, обхватил ладонями мои груди и потер мне соски так же, как я терла его. Я сражалась с пряжкой, на которую застегивался килт.

Пальцы Джейми помогли мне, и пряжка, щелкнув, расстегнулась.

Внезапно он подхватил меня на руки и сел на кровать, усадив меня на колени.

— Скажи, если я буду чересчур груб, или вели остановиться, если хочешь. В любой момент, пока мы не соединились. Не думаю, что смогу остановиться после этого, — хрипловато попросил Джейми.

Вместо ответа я обняла его за шею и потянула на себя, направляя его к влажной щели между моими ногами.

— Святый Боже, — выдохнул Джеймс Фрэзер, никогда не поминавший всуе своего Господа.

— Только не останавливайся, — выдохнула я…

Потом мы лежали рядом, и казалось совершенно естественным, что моя голова покоилась у него на груди. Мы хорошо подходили друг другу, и прежняя скованность почти исчезла, растворившись в нашем общем возбуждении и в новизне изучения друг друга.

— Это походило на то, как ты себе это представлял? — с любопытством спросила я. Он засмеялся, и в ухе у меня зарокотало.

— Почти. Только я думал… а, неважно.

— Нет, скажи. Что ты думал?

— Ни за что не скажу. Ты будешь смеяться.

— Обещаю, что не буду. Скажи.

Он пригладил мне волосы, откинув кудряшки с уха.

— Ну ладно. Я не знал, что это можно делать лицом к лицу. Думал, нужно заходить сзади; ну, знаешь, как лошади.

Сдержать обещание оказалось очень трудно, но я не засмеялась.

— Я понимаю, что это звучит глупо, — защищаясь, сказал Джейми. — Просто… ну, знаешь, как в голову приходят всякие мысли, пока ты еще ребенок, и как-то там остаются?

— Ты никогда не видел, как люди занимаются любовью?

Я по-настоящему удивилась, уже навидавшись хижин, где в одной комнате живут целые семьи. Конечно, родители Джейми — не крестьяне, но все-таки трудно представить себе шотландского ребенка, который ни разу не видел, как совокупляются взрослые.