Бран отметил парочку таких личностей, рано выползших "на дело" и мгновение прикидывал вариант проникновения с взломом. Берется такой вот мелкий воришка или грабитель, решивший, что старый дед в темной проулке - легкая добыча. Аккуратно оглушается, порошком отбивается память, затем живой снаряд летит прямо в двери или окна Службы Безопасности, осуществляя, таким образом взлом.

Пока все носятся вокруг, пытаясь выяснить, кто тут кидается живыми, проходит проникновение.

— Нет, не тот случай, - решил Бран.

Ему нужно быть тенью в ночи, которую никто не видит. Ладно, Оа, ладно, Мартахар, эти не выдадут. Но любой намек, даже не на Бранда, нет, просто на появление тех преступников, Статусы которых рассылала Тайная Канцелярия, и хозяин подземелий вступит в дело. Вот о чем надо было помнить каждую секунду, вот о чем надо было размышлять, а не о детях!

Даже будь Бран один, пожалуй, не стоило бы дразнить хозяина подземелий открытыми вызовами. Сам Бран уцелеет, но сколько живых погибнет, пока враг будет омонстрять все вокруг и вызывать Прорывы? Только и пользы бы было, что герои со всего материка собрались бы на помощь. С этими мыслями Бран продолжил свою прогулку к зданию - практически дворцу - Службы Безопасности Короны.

СБК, Свентус, храм Серканы.

А там видно будет.

11 день 8 месяца 879 года, храм Филоры в Королевском Лесу

Иааиуиэль шагнула через порог храма и на нее неожиданно пахнуло детством. Не в буквальном смысле, все же в лесах светлых росли иные деревья и травы, да и сами они пахли иначе. Но ощущение! Полутьма и свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, ветки и листья, ощущение единения с природой, словно ты часть мега-дерева, а оно часть тебя.

В детстве Иааиуиэль не слишком охотно ходила в храм Филоры - там, дома, в южных джунглях - предпочитая сбегать и качаться на лианах, прыгать с ветки на ветку, носиться взапуски с другими детишками или воображать себя могучей и отважной исследовательницей, пробирающейся сквозь дикий лес, полный монстров и опасностей. Лес, где не ступала нога живого.

Но здесь и сейчас этот привет из детства, напоминание о доме неожиданно умерили пыл и ярость Иааиуиэль, смягчили страдания. Не убрали до конца, но Иааиуиэль стало легче.

— Благодарю тебя, Утешительница, - пробормотала она под нос, сотворяя знак Филоры.

Богиня не ответила, да Иааиуиэль и не ждала ответа. Сама знала, что она плохая верующая, негодная. Молилась мало, вспоминала о Филоре только время от времени, регулярно отзывалась о богах в ехидном ключе, да и угодных Филоре дел практически не творила, скорее даже наоборот, рубила деревья, жгла их в кострах.

Воинственный Терун орков, пожалуй, был ей ближе, чем мягкая покровительница растений и утешительница Филора. Возможно, не получи Иааиуиэль в детстве веры в Филору, так и осталась бы не верящей ни в кого, как Бран.

Продолжая возвращение в детство, Иааиуиэль обняла статую Филоры, словно росток, припавший к могучему древу, и забормотала:

— Вечнозеленая Филора, тебе угодна любая жизнь.

Да, плохая верующая, тут же остановилась Иааиуиэль, предавшись сомнениям. Ордалия, богиня целительства и любви - разве не она отвечала за жизнь. Или Алианна, богиня зверей и птиц? Эльфы почитали Алианну меньше Филоры, но все же, пожалуй, выше остальных богов.

— Ты утешаешь и ободряешь, помогаешь расцвести, - снова забормотала Иааиуиэль, ощущая, что слова остаются пустыми.

Мгновение возвращения в детство мелькнуло и ушло. Пустота вместо веры, разочарование вместо поддержки. И дело было даже не в низком значении атрибута Веры самой Иааиуиэль - все когда-то начинали с нуля в нем. Просто пустота и понимание, что Филора никогда не услышит ее и не ответит. Чтобы боги отвечали, требовалось самому верить и молиться, прежде чем просить, следовало давать, а Иааиуиэль ничего этого не делала.

Она произносила привычные, заученные в детстве слова, но те оставались пусты.

— Во мне нет веры и я, наверное, тот самый дурной росток, который следовало бы прополоть, - заговорила она, просто изливая душу статуе.
– Та сухая ветка, которая лишь занимает место на общем стволе. Зараженный гнилью плод, портящий все вокруг.

Монстра кусок, если уж говорить прямо. Наверное, дело в этом, подумала Иааиуиэль, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы. Как мог старый герой полюбить ее, зная, что тело - лишь монстра кусок? Кто угодно, но только не Бранд!

Жгучие слезы катились из глаз, в этот раз не смешиваясь с кровью, но словно разъедая плоть.