Он вцепился зубами в кожаную диванную подушку и глухо застонал, проклиная себя. Проклиная свою слабость, свою спущенную в унитаз жизнь, Ануннаков, которые снова пришли к нему сегодня и ненавязчиво намекнули, мол хватит пьянствовать, дорогой, а то вот, что будет…

Конечно, это были никакие не Ануннаки. Это здравый смысл, устав безответно колотить в дверь разума, хитро проник туда в виде шизофренического бреда и закричал: «Остановись, придурок!» И видимо докричался. Придурок наконец прозрел. Осознал и прочувствовал…

В скорую Егор решил не звонить. Кризис вроде бы миновал. Нашел зарядку от телефона, вставил в розетку и, пока экран обиженно мигал пустой батарейкой, отыскал планшет, зашел на сайт той самой частной клиники, где он прокапывался в сентябре. Пролистал главную страницу, ткнул в позицию «вывод из запоя на дому». Блин, дорого-то как! Ага! Как элитных проституток на дом вызывать — не дорого, а из жопы себя вытаскивать, так жаба душит? Позвонил, сказал: сижу в запое, выйти сам не могу, приезжайте, помогайте.

Приехали. Помогли.

Так, примерно через неделю трезвый, но совершенно потерянный Егор снова стоял на пороге психоневрологического диспансера…

Выходные прошли одиноко и тоскливо. За окном воцарилась промозглая мерзость. Егор сидел дома, никуда не выходил. Курил, тупо пялился в телевизор, спал, точнее пытался. Сон приходить категорически не хотел. Накатывала иногда какая-то дремота, но, в основном, он с открытыми глазами лежал в темноте спальни и вспоминал.

…Свадьба. Веселая, шумная. Жена со светящимися от счастья глазами. Красивая. Танцует. Летят букеты… Потом — жаркий остров Кипр. Изумрудное, теплое Средиземное море, безжалостно разбивающее об острые скалы волну за волной. Голубое бесконечное небо с яростно горящим прямо над головой солнцем… Роддом. Егор выходит из его дверей, осторожно держа в руках маленького, завернутого в одеяло, человечка, который станет ему самым дорогим в жизни. Барселона, Мадрид, Париж, Рим… Дочка с букетом цветов и с рюкзаком за спиной идет в первый класс… Несется за ним по набережной на велосипеде, весело смеясь, тихо спит в своей кровати, смешно вытянув губы… А потом — пустота… Безбрежная, бессмысленная, молчаливая. И в самом сердце этой пустоты он, Егор, внутри которого та же пустота. Лента Мебиуса. Восьмерка, упавшая на бок…

В понедельник ровно в восемь утра Егор лег в диспансер. В дневное отделение.

Первая половина дня прошла в суете. Он мотался по кабинетам, сдавал анализы, познакомился со своим лечащим врачом — спокойным, велеречивым бородатым дядькой лет под шестьдесят. Он долго читал бумаги, исписанные быстрым почерком Анны Александровны, потом посмотрел на Егора, спросил:

— Пил когда в последний раз?

— Где-то неделю назад. Даже больше. — ответил Егор.

— За это время жалобы есть какие-нибудь?

— Да нет. Ну, в смысле, все, как всегда. Тоска, апатия. Все, что там вот у Вас написано…

— Понятно. — прервал его врач. — Ты сам-то вылечиться хочешь?

— Да! — кивнул Егор.

— Вылечим… — равнодушно протянул дядька.

Затем его наконец определили в одну из четырехместных палат.

Кроме Егора в этой палате избавлялись от душевных расстройств еще трое. Два взрослых мужика и совсем молодой парень, то ли студент, то ли старшеклассник. Все — молчаливые, спокойные, с потухшими усталыми глазами. Как раз его компания!

Егору поставили капельницу, дали выпить целую горсть таблеток. Он лег, как-то сразу расслабился и наконец-то нормально уснул. Ближе к шести его растолкала медсестра, сказала, что обед он пропустил, врач велел не будить, дала еще таблеток на перед сном и отправила домой.

Егор пешком добрел до дома, поел, выпил лекарства и сразу лег в кровать, опять-таки заснув быстро и без проблем.

Дальнейшие дни были похожи один на другой. Егор приходил в больницу, завтракал, пил таблетки, дремал под капельницей, обедал, снова пил таблетки, иногда читал, иногда беседовал о какой-то бессмыслице с местным психологом, а ровно в шесть уходил гулять по Городу. Домой старался приходить попозже, только чтобы поужинать и сразу же лечь спать. Сидеть одному в пустой квартире было очень тяжело.

Постепенно тоска внутри Егора начала уступать место равнодушию и вселенскому спокойствию. Препараты делали свое дело. Атмосфера больницы была совсем не такой удручающей, как он предполагал, наоборот — все тихо, неторопливо, плавно. Наверное, главное веселье происходит в основном отделении, там, где наполеоны и смурфики, а здесь-то одни овощи, типа меня. Растем себе молча и растем. Познакомился с соседями по палате. Николай и Александр Сергеевич. Не Пушкин. Не Байрон. Другой «гонимый миром странник». А юношу звали Владом. Он очень любил компьютерные игры, которые его в результате сюда и привели. Что привело сюда Николая и не Пушкина Егор не знал. Коллеги по несчастью про это ничего не говорили, а спрашивать он их не стал. Ему в принципе было все равно. Не напрягают, растут себе в соседних грядках и ладно…