С этими словами я указал прямо на ту самую стену, которую кто-то, по словам Рондо, пытался рыть.

– А если быть еще более точным, там находится точка его возрождения. – продолжил я мысль. – Если были у мага враги, то они могли пронюхать про нее. Узнали, насыпали на нее курган, да замочили потом колдуна этого. Переродился он, а тут – ХУЯК! Холм.

– Это принципиально невозможно. – покачала Рондо в ответ головой. – Этот холм неоднократно обследовали лучшие маги. Повторю, тут не было найдено абсолютно никаких магических эманаций, включая системные. Да и что могло бы ему помешать откопаться?

– Например, полная неподвижность. – предположил я. – Я ебу? А вот с магами-обследователями все и вовсе очевидно же. Те, кто этот холмик отсыпали, знали, какими поисковыми методами будут работать все последующие обследователи и сработали все так, что тут стандартные методы не работают! Как бы вам, чтоб вы поняли… Ну, вот представьте себе гвоздь. Он железный и его можно найти в бревне магнитом. А теперь представьте, что плотник не хочет, чтобы кто-то отыскал в его поделке гвозди. И делает гвозди медными! А шляпку щепкой замаскировать и вовсе как нехер делать, было бы желание. И никто не находит их просто потому, что мозгов не хватает придумать новый способ поиска.

– Но ведь медь гораздо мягче железа. – попыталась было спорить Рондо, но тут же была перебита Шозахом.

– Конфетка, а парень дело говорит. – усмехнулся арбалетчик. – Да, медь мягче. Но можно взять таких гвоздей в два, три… Да хоть в десять раз больше! Так же и поисковики эти… Гильдейские разгильдяи, теоретики кабинетные! Им сказали сходить, они сходили. Провели ритуал для галочки, зафиксировали показания аппаратуры, и ушли домой дальше гуся гонять.

– И если позволите мне сказать. – проблеял незаметно подкравшийся к дальней земляной стене сатир, усиленно нюхающий эту самую стену. – Я чую там добрую выпивку. Пара бочек хорошего вина, и бутылка редкого бренди. *нюх-нюх* С Пандарейского двора, если не ошибаюсь.

– Ладно-ладно, допустим. – отмахнулась магичка. – И что теперь? Предлагаете выпустить зло из этих недр?

– Напомню, что вампиры тоже зло. – холодным тоном заметил Двал. – Анкей не даровал бы свою благосклонность за разгадку тайны, если бы это несло зло. Да и Каншердиамонкенийралсат живых, насколько я знаю, не трогал. По крайней мере, ни в чем не повинных.

– А повинных? – с хитрой усмешкой спросил Шозах.

– Ой, можно подумать, в гильдии магов осужденных на смерть преступников в качестве жертв в ритуалах совершенно не используют, ага. – с такой долей сарказма и яда в голосе произнес вампир, что Рондо даже поежилась. – Сколько разумных пострадало от поднятой в округе холма нежити? Два отважных крестьянина, решивших понтануться перед девками и с кольями наперевес, даже не осиновыми, рванувшие на погостного зомби? Максимум, кто страдал, это зверье в окрестных лесах, да скотина иногда мор подхватывала.

– Короче, у кого лопата есть? – перебил я спорщиков, пока это во что-то большее не переросло. – И кто копать будет?

– Ладно, разойдитесь. – вздохнув, взяла в руки свои магические палки Рондо. – Но учтите, если все зря, вы мне на потраченные зелья маны скидываетесь.

– Дай угадаю. – шепотом обратился я к вампиру, не сомневаясь, что он услышит. – Кореш твой?

– Кто? – ровным голосом, тоже шепотом ответил Двал.

– Ну, сисяй этот. – кивнул я в глубь пещеры. – Или у тебя от Анкея задание на его поиски есть?

– Мой тебе совет, парень. – не повышая голоса, так же шепотом ответил алукард. – Думай поменьше. В этом мире не очень любят особо прозорливых.

– Да я уже заметил. – покивал я. – Думаешь, откуда у меня ненависть с вампирами? Я ж до секрета с происхождением этой расы додумался сам, просто сидя в лесу на полянке.

– Вот и я о том же. – с усмешкой кивнул он.

Магичка тем временем вполне успешно приступила к раскопкам. На каждом ее жезле светились оба кристалла. Рондо причудливо ими крутила, словно факир огненными палками на файер-шоу, а земля медленно, но послушно расползалась в разные стороны, оставляя небольшой, на одного человека шириной и высотой, проход.

– Не сказать, что мы прямо друзьями были. – после нескольких минут молчания неожиданно начал говорить Двал. – Но с Каншердиамонкенийралсатом у нас отношения были неплохими. Хотя, не будь мы оба отмечены силами тьмы, то еще неизвестно, как бы все сложилось.

– Если бы да кабы… - покивал я головой. – Кстати, а ты из какого мира, странник?

– Ты ошибся. – покачал головой вампир, но то, как он вздрогнул при этом всем телом, лишь вызвало у меня усмешку. – Ладно. Чем я спалился? Я думал, что за все свои прожитые сотни лет научился это скрывать.

– Да это просто местные – тупицы. – ухмыльнулся я. – А так… Ну, ты легко понял, что я сам из странников, хотя это должно быть нерядовым явлением и в каждом чужестранце иномирца распознать - тут нужен опыт. Но главное… Когда говорят про родные места, то говорят обычно «наши края, наша страна, моя родина». И даже когда говорят «этот город, в этих краях», то говорят это по-особому, и по интонации понятно, что речь идет о родном или чужом месте. Ты называешь этот мир чаще «этим», причем с такой, с чужой интонацией. А местные, тот же сатир, чаще говорит «наш мир». Вот он местный. Может быть, еще дело в том, что местный язык не подразумевает интонаций? В моем родном вот она огромное значение имеет.