Парень лишится головы, как только потянет меч из ножен!

Глупец широко улыбнулся, склонил голову разглядывая стойку самурая и неспешно потянул меч… Сичиро отточенным движением выхватил катану, прыгая вперёд. Полоса бритвенно острой стали по короткой дуге устремилась к горлу парня. Острая боль резанула по запястью, самурай увидел смазанный росчерк. Верная катана полетела под ноги, вместе с кистью, сжимающей рукоять.

Запоздало осознал, что враг сделал шаг в сторону… под кадык влетел удар ребром ладони. Сичиро захрипел и споткнувшись упал на землю, где и застыл, прижимая обрубок к животу.

На площади воцарилась тишина. Парень брезгливо отряхнул меч, спрятал в ножны и наклонившись подхватил трофей. Сковырнул кисть бывшего владельца и повернулся к Гаспару и Акияме. Неумело поклонился и сказал, пряча улыбку:

— Приятно было пообщаться, господа, но увы, я спешу.

Прежде чем к послу вернулся дар речи, наглец растворился в толпе. Гаспар, наблюдавший за «поединком» скрестив руки на груди, хмыкнул и пробормотал под нос:

— Очень интересно, и очень… знакомо.

Орландо, насвистывая песенку под нос, вышел за стены города, держа подмышкой чудной трофей, а к груди прижимая котомку с продуктами. Спустился к морю и зашагал по кромке прибоя, позволяя волнам слизывать следы. Родная хибара спряталась за деревьями, кокетливо выглядывая краем соломенной крыши, тёплый ветер доносит запахи трав и водорослей. Парень огляделся и, не найдя преследователей, нырнул в заросли.

Вместо двери тряпичный полог, за которым вытянутая «комната» с голыми стенами, вымазанными глиной. В дальнем конце у очага койка, заваленная одеялами. Орландо замер на пороге, напряжённо вглядываясь в них, грудь кольнуло холодом.

— Серкано?

Одеяла зашевелились, выглянула макушка с жидкими бесцветными волосами, повернулась и на парня взглянули белые глаза. Старик сощурился, кряхтя сел, кутаясь в шерстяное одеяло. Орландо тайком выдохнул и широко улыбаясь подошёл к нему.

— Сеньора Марта передала тебе отличный бульон, ещё тёплый! Говорит очень полезно для стариков.

— Что это у тебя?

Голос Серкано похож на скрип ржавых петель, старик протянул руку, усохшую как ветка в засуху, и ткнул в трофейный меч.

— Это? — Удивился Орландо, будто только заметил. — А… да так, одного фигляра приструнил, в дуэли, а это трофей. Вечером сбагрю Скворци, может скряга отсыплет достаточно монет.

Старец взялся за рукоять, потянул, ссохшиеся мысли затряслись от натуги. Клинок нехотя вышел из ножен, заблестел в тусклом свете, отражая блёклые глаза и сморщенное лицо.

— Занятное оружие. — Пробормотал Серкано, позабыв о парне перед собой, а тот начал выкладывать продукты на хлипкий столик. — Баланс…хм… хват и форма… красивое… хват на две руки, длина, как у полуторника, одной рукой будет неудобно.

— Дурень, владевший им, использовал одну руку, хотел мне голову снести одним ударом. — Сказал Орландо, осторожно ставя на столик пузатый горшочек, запечатанный пробкой из глины и льняной ткани. — Ну знаешь, использовал ножны для фиксации удара. Приём занятный, но только для таких кривых клинков. Думаю, после он хотел перехватить в обе руки и поднять меч над головой, для такого сильного и быстрого удара.

— Вот как… хм… а ты что?

— Отрубил ему руку.

— Молодец, но нужно было голову. Нельзя оставлять врагов.

— Не бурчи, это был красивый момент, да и добей его, просто так мне не дали бы уйти. А теперь, давай есть.

— Я и сам могу… — Прошепелявил Серкано.

Отложив меч под ноги, взял деревянную ложку, та нещадно трясётся, словно старик пытается посолить. Орландо покачал головой и осторожно взял кисть в ладонь, направил к горшочку. Старик пробурчал под нос, но сопротивляться не стал. Закончив с обедом, парень проверил кровать и помог наставнику лечь, одеяла выхлопал снаружи, и вернувшись накрыл наставника, старательно заправив под ноги.

— Завтра море прогреется, может, искупаемся? — Спросил Орландо, стараясь не смотреть в лицо старика.

— Я сам.

— Конечно, я просто рядом постою, а то знаешь, вдруг ветер подует.

— Ха-ха-ха. — Сказал Серкано. — Очень смешно, прямо уморительно. Посмотрел бы, как ты будешь выглядеть в моём возрасте!

— Ну, не злись. Тебе вредно.

— Мне уже ничего не вредно… — Буркнул Серкано и зашёлся сухим кашлем, перевернулся набок и выдавил сквозь спазмы. — Иди… тренируйся… солнце высоко.