Так я и сидел. Что делать и как реагировать на происходящее, я не знал, ведь ближайший город находился в двух днях пути. И это при условии, что ты знаешь куда идешь.

Вскоре раздался женский голос. Такой нежный, приятный. Молодой совсем. Видимо, девушка встала за дверью входной. Говорит: «Впустите меня, пожалуйста, я совсем замерзла! Пришла по грибы и заблудилась…». Я подскочил, кинулся к двери, но вовремя себя одернул.

«Какие грибы, в такой глуши?!» — мелькнула у меня мысль. А потому, я как можно вежливее обратился к девушке за дверью: «Милая, а ты встань у окошка с той стороны, я на тебя посмотрю и сразу впущу». На минуту возникло молчание, и последовал ответ: «Хорошо». Но голос был не таким, как прежде, стал как-то грубее, глуше. Это меня и насторожило.

Подойдя к окну, я стал вглядываться в темноту. Что было еще странно — это свет. Из осторожности я расставил вокруг дома несколько ламп с долго горящей смесью. Но они не горели. Не успел я додумать эту мысль, как за бороду от изумления схватился. К окну подошла девушка, юная и красивая, как цветок полевой в период цветения. Казалось, я словно был очарован, и даже было пошел открывать дверь, но одумался. Голая девушка, в моей глуши, да в такой мороз на улице?! «По грибы»???

Когда я это осознал, то задернул окошко шторкой, отставил стул к камину и сел у огня лицом к двери. Подбросив в печку дров, благо запас собрал большой, я начал размышлять о том, что здесь происходит. В какую историю я попал? А потом и вовсе начал записывать мысли сюда. Однако это продлилось недолго. Вновь раздался стук в дверь. Гораздо сильнее. Стучали непрерывно. Признаюсь, было очень страшно. Стук прекратился, и я услышал плач ребенка, а потом женский голос начал молвить: «Пустите нас, пожалуйста, мы с ребенком замерзли сильно, кушать хотим».

Но я промолчал. «Уйди, нечисть басистая, оставь меня!» — вертелась мысль, а женщина вновь заговорила, но её голос срывался и приобретал какое-то зловещее, нездоровое звучание. Будто говорит уже не женщина и даже не человек, а что-то потустороннее, от чьего голоса у меня поседели все волосы. Она, или уже «оно», повторяло: «Пустите, пустите, пустите», и вскоре начало кричать, при этом ребенок не переставал плакать.

К моему еще большему ужасу, кто-то снаружи начал трясти входную дверь. Я очень боялся, что неизвестная или неизвестный с дурными намерениями вырвет дверь, и одному богу известно, что будет дальше.

В этот момент мои нервы сдали. Я сел перед входной дверью и начал вслух без перерыва молиться. Дверь пытались выбить около получаса. И столько же я молился. И к моему счастью, все прекратилось. Не знаю, в чем было дело. Может, помогли молитвы, может, напор и моя вера, а может, то, что было по ту сторону двери, просто поняло, что не сможет до меня добраться. По крайней мере, сейчас.

Потом, успокаивая нервы собственной спиртовой настойкой, я рассуждал: а почему существо за дверью не пыталось выбить окно? Но кроме ответа, что мел и заговор действительно помогли — ничего не находил. Видимо, матушка и вправду оказалась права, за что ей огромное спасибо.

А вот утром, выглянув на улицу, я обомлел. Весь снег растаял. Будто и не было его. А погода такая теплая, солнечная, та самая, которая была прошлым днем. А на двери и стенах я увидел следы когтей. В этот день, откинув усталость, я заколотил все окна, укрепил дверь, запасся дровами и даже смог пополнить запасы пищи, вытащив из капкана попавшего в него кролика.

И не зря. На следующую ночь все повторилось. Я вновь услышал женский голос, просящий открыть дверь, но старался его даже не слушать. Я понимал, что он очаровывает, заставляет делать то, что велит его хозяин, но висящий на груди материнский амулет, вытащенный мною из вещей, придавал сил. Затем в дверь снова начали ломиться, но недолго.

Какое-то время я просто слушал, как вокруг дома раздаются шаги. Много шагов. А еще вой и голоса. В этот раз кто-то попытался пробиться через окна, но заделал я их основательно, на совесть, а верное отцовское ружье, лежащее на коленях, вселяло надежду и уверенность.

Вернувшись к этой книге, я продолжил свой рассказ, стараясь не слушать утробный голос за дверью. Но что бы там ни было, оно не собиралось успокаиваться. Я слышал хрип: «Доберусь я до тебя». С потолка посыпалась труха, кто-то ходил по крыше…«

Аах с удивлением обнаружил, что книга не дописана и обрывается прямо на середине строки. Но чуть ниже была спешно сделана неаккуратная запись: «А теперь пора бежать».

Дочитав её, пугало задумалось. Что же здесь происходит? После прочтения у Ааха появилось очень много вопросов, но ответить на них было попросту некому, и он расстроился.

Закрыв книгу, Аах положил её на стол. Однако кинув взгляд на щель в оконной перегородке, пугало с удивлением отметило, что уже темно. Чтение книги заняла весь оставшийся день, что было удивительно.