— Что значит красиво?! — удивилась Василиса. — Ты просто само очарование. Только причёску с макияжем тебе немного подправят, как раз к приезду Матвея.

Я ещё раз глянула в зеркало и удивилась, что тут подправлять, всё просто идеально. С самого утра надо мной трудилась целая куча профессионалов. Я даже свои волосы не узнавала, так как непокорные пряди, которые всегда больше напоминали мне мочалку, сейчас тяжелым каскадом покрывали мои обнаженные плечи, переливаясь красивым здоровым блеском.

Макияж был немаркий, и неяркий, но кремов и прочих косметических средств на мне было не меньше, чем на вечеринке у Артёма. Мне даже казалось, что больше, ведь сейчас мне загримировали ещё и плечи и грудь, по крайней мере — открытую её часть.

Василиса тем временем достала пару коробочек с надписью «Swarovski» и извлекла оттуда несколько маленьких камушков. Казалось, что они словно в воздухе повисли.

— Так, иди сюда, будем образ завершать, — с маниакальной улыбкой проговорила она.

И очень быстро эти самые камушки повисли на моих мочках. Серьги состояли из пяти страз, начиная с самого большого, что крепился в мочку гвоздиком, и заканчивая небольшим камнем. А в ложбинке между ключицами на шее, красовался один единственный камушек, и казалось будто он парил в воздухе, настолько была прозрачна нить, держащая его.

— Ну, вот, всё шикарнооо, — протянула Василиса, осматривая меня со всех сторон.

Потом мне подправили макияж и причёску. Дальше меня заставили несколько раз пройтись по комнате в туфлях лодочках, которые — о счастье! — были не на шпильке, а на устойчивом каблуке, удобном при ходьбе.

— Не забывай всем говорить, что это платье из моей новой коллекции, — провожая меня и Матвея, сказала на прощание Василиса.

Легко же ей говорить. А мне кому об этом рассказать, Даше, которая и так знает? Или Максимову с его сестрой? Или тому же демону?

— Расслабься, — проговорил Матвей, пожав мою руку и открывая мне дверцу автомобиля.

После его слов, я напряглась ещё сильнее. Села молча в машину, мечтая, чтобы этот вечер как можно скорее закончился. И весь путь задавалась вопросом: зачем я позволяю происходить всему этому?!

Родители Даши себе не изменяли и сняли для дочери самый дорогой и самый модный ресторан в нашем городе. Таким обычным смертным как я он был просто не по карману, ведь здесь даже чашка кофе стоила в евро. Неудивительно, что впервые переступив порог столь фешенебельного места, я вертела головой во все стороны, стараясь рассмотреть и увидеть всё, ведь вероятность того, что я вновь попаду сюда, равна нулю.

И я смотрела по сторонам, на стены, задирала вверх голову, запоминая лепнину на потолке, и даже желание возникло пересчитать все кристаллики в обрамлении шикарной хрустальной люстры. Убранство ресторана больше напоминало дворец, таким, как его рисуют на картинах — колонны, пилястры, позолоченная отделка. Амурчики со стрелами в виде статуй, занимающие своё место на постаменте, дорогой ковёр под ногами, что заглушает стук каблучков посетивших это заведение женщин… Не хватало только этих самих женщин в пышных платьях под руку с джентльменами в мундирах, вместо них были обычные светские львицы в тряпье из дорогих тканей, что на девяносто процентов демонстрировало все их прелести вместо того, чтобы скрывать, увешанные бриллиантами и золотом, и их мужья в деловых костюмах и накрахмаленных рубашках.

Всё же этот шикарный зал не для подобного разврата, подумалось мне.

Приглашенные прохаживались среди гостей с бокалами шампанского, кто-то уже образовал небольшие кучки по интересам и общался в стороне. Даша со своими родителями в лучших традициях американской элиты, стояла и встречала приглашённых. Её белое шифоновое платье в греческом стиле легко струилось до пят, скрывая серые блестящие босоножки. Вообще странно, что Даша скрыла свою фигуру, но платье было шикарным, в таком бы замуж выходить, где-то на берегу Греции.

— О, наконец-то вы пришли, — она повисла на левой руке Матвея, присоединяясь к нашей компании.

Демон посмотрел на безобразие, что творила Даша, по крайней мере его взгляд говорил, что он считает именно так, и разместил свою свободную правую руку на моей талии, прижимая тем самым меня ближе к себе. Меня не просто удивил подобный манёвр, он меня шокировал. Все эти дни, после возвращения, Матвей вёл себя со мной отстранено вежливо. Я была даже не другом, а просто знакомой. Единственный раз он позволил себе прикоснуться ко мне, когда тащил меня к Василисе. Поэтому я уставилась на него и захлопала длинными густо накрашенными ресницами.

Он мне мило виновато улыбнулся, но руку не убрал, а наоборот немного сместил её так, что она, лежала на моей талии, немного спускалась к бедру.

— Ой, да ладно тебе использовать Витька как ширму, — хихикнула Даша. — Я же знаю, что твой интерес к ней уже остыл.

Я даже споткнулась от подобного поведения с её стороны. И вроде как ещё недавно она говорила, что любит Тиму, а сейчас и здесь, несмотря на присутствие меня — её подруги, она строила глазки Матвею, призывно хлопая наращёнными ресницами. А я впервые в жизни испытала дикое желание ей их пооборвать.