— А разве ты здесь ночевал? — осторожно спросила Кэрол, стараясь не выдать своего волнения.

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Помню. Как ты меня проводил до двери.

— Угу. А ты зашла в прихожую, уселась на пол и заснула.

Кэрол изумленно заморгала, подняв на него взгляд.

— Я тебя подобрал и отнес в спальню. А потом сбегал в аптеку, накупил лекарств, градусник. Хочешь знать, какая у тебя была температура?

— Какая?

— Сорок и два!

— Ого!

— Ого. Естественно, я не мог бросить тебя в таком состоянии. И позвать-то не кого, чтобы за тобой присмотрели. Куртни в командировке. А о Рэе я даже мысли не допустил, в его руки я бы тебя ни за что не отдал! Как ты себя чувствуешь?

— Лучше.

Он положил ладонь ей на лоб.

— Жара нет, слава Богу! Вот, на столике, лекарства, пей, чтобы мои усилия не пропали даром. Всю ночь над тобой сидел. Есть хочешь?

— Нет.

— Может, горячего чаю?

— Да, чаю можно, — улыбнувшись, Кэрол поднялась, но он усадил ее на место.

— Я сам принесу. А ты, давай, ложись. Тебе лежать надо.

Он вышел, а девушка забралась под одеяло. Ну, и дела!

Вспомнив, что собиралась в ванную, она снова встала и отправилась приводить себя в порядок. Ополоснувшись под душем, она почистила зубы и причесалась. Стянув с веревочки ночную рубашку, она надела ее, а чудо, подаренное Рэем, сполоснула под краном и повесила сушиться. Накинув шелковый халат, она вернулась в спальню. Силы ее на этом иссякли.

Джек уже ждал ее. На столике у кровати дымился в кружке горячий чай на маленьком подносе. В тарелочке лежали два бутерброда.

Когда Кэрол устроилась в постели, Джек поставил поднос ей на колени. Поблагодарив его, девушка с удовольствием сделала маленький осторожный глоток.

— А где ты взял колбасу? У меня ее не было, я точно помню, — спросила она, взяв в руки бутерброд, и надкусила. — М-м-м, какая вкусная!

— У тебя пустой холодильник. Я заказал еду в ресторане, — почему-то он смутился. — Готовить тебе сейчас тяжело, в магазин выходить тем более нельзя, а есть тебе надо, сил набираться. Если бы я умел, я бы приготовил…

— Спасибо, Джек, — Кэрол улыбнулась, тронутая его заботой.

— За что? Забыла, как ты мне помогала, когда я в этом нуждался?

Они помолчали. Кэрол пила чай, не поднимая на него глаз.

— Кстати, приезжал Рэй. Хотел отвезти тебя в институт. Я сказал ему, что ты приболела.

Кэрол бросило в жар. Заметив, как она изменилась в лице, Джек тоже помрачнел.

— Расстроилась из-за того, что он понял, что я ночевал у тебя? Ты уже рассказала ему о Мэтте?

— Нет. Пока.

— Я так и понял, потому что он, вроде бы, не очень удивился, только спросил, в гостях я или уже живу здесь? — он засмеялся, только как-то напряженно, и пристально взглянул на девушку. — Тебе не понравилось то, что я остался вчера, да? Но я не мог уйти! Ты бы сгорела за ночь, я с таким трудом сбил тебе жар. Так волновался, даже хотел в больницу тебя везти.

— Нет, Джек, что ты, как я могу расстроиться? Наоборот, я очень тебе благодарна, — Кэрол улыбнулась. — На то, что думает Рэй, мне наплевать. Только вот Мэтт может не понять.

— Не понять — это ты мягко выразилась. Он у тебя дико ревнивый.

— Да, я заметила, — подавлено согласилась Кэрол.

— Он ко мне тебя ревнует. Ты ему что-то рассказывала?

— Нет, не рассказывала, — она спрятала глаза, смутившись.

— Правильно, и не надо. И о том, что я у тебя всю ночь просидел — тоже. Начнет забивать себе голову всякой чушью.

— Джек, а что, мне совсем плохо было? Я как заснула в прихожей, так и не приходила в себя больше?

— Да я не знаю. Иногда ты открывала глаза и смотрела на меня, когда я тебе компресс на лоб клал. Он холодный был, ты вздрагивала и просыпалась.

— Я помню. Значит, я не сама разделась?

— Нет, — тихо ответил он.

Кэрол снова почувствовала, как обдало жаром лицо. Мучительный стыд в ней смешался с возмущением.

Руки задрожали. Она уже собиралась спросить, как он посмел, зачем раздел ее догола, копался в ее вещах и напялил на нее такую откровенную ночную рубашку, но он ее опередил, заговорив сам:

— Когда я сбил жар, на тебе нитки сухой не осталось. Ты так пропотела, что все насквозь промокло. Мне пришлось все снять. Если бы я этого не сделал, ты могла бы подхватить пневмонию. Я нашел какую-то ночную рубашку и одел тебя.

Кэрол молчала, низко опустив голову. Она не знала, что говорить, как реагировать. Поблагодарить или отругать. Стоило только представить, что он видел ее обнаженной, как снимал с нее одежду, и ей хотелось провалиться от стыда, а в груди закипала ярость. Но если бы она оставалась в мокрой одежде, это могло для нее плохо кончиться. Выходит, он помог. Но Кэрол трудно было побороть стеснительность.

— Да не смотрел я на тебя, — улыбнулся Джек, наблюдая за ней. — Темно было, один ночник горел.