— Я хотела сделать это намного раньше, только не получилось. Я немного болела, потом уезжала…

— Я знаю, можешь не рассказывать.

— Куртни рассказывала?

— Нет, никто мне ничего не рассказывал.

— Тогда откуда ты…

Он усмехнулся, но как-то печально.

— Просто наблюдал. И в больницу к тебе я приходил, только попросил медперсонал не говорить об этом никому — гордость не позволяла, чтобы ты об этом узнала.

Кэрол ошеломленно смотрела на него, даже не зная верить ему или нет. Приходил к ней в больницу?

Это после того, как она с ним обошлась? Поверить в это было почти невозможно. Словно прочитав ее мысли, он пожал плечами и тихо вздохнул.

— Сам не верю. Но, тем не менее, так и было.

— А почему сейчас об этом сказал?

— Не знаю. Захотелось вдруг, чтобы ты узнала, что я не остался равнодушным к тому, что ты едва не умерла от этого кровоизлияния, к тому, что тебе плохо и что с тобой происходит. К тебе, короче говоря.

Кэрол почувствовала, как заливается румянцем и, опустив голову, стала смотреть на свои пальцы, нервно теребящие обручальное кольцо, которое она так до сих пор и не сняла. Взгляд Джека тоже задержался на кольце и резко помрачнел.

— Все еще страдаешь? — немного резковато спросил он.

Девушка вздрогнула и проглотила подступивший к горлу ком.

— Джек, я пыталась с тобой связаться, но не могла тебя поймать, а потом ты уехал, — продолжила она, пропустив его вопрос мимо ушей. — Я хотела тебя сказать, что жалею о своем поведении… тогда, о своих словах и обвинениях. Ты был прав, во всем, что говорил мне… я была не в себе, я не хотела тебя обидеть. Ты делал то, о чем я тебя попросила. Не ты его погубил, а я. Я во всем виновата. Если бы…

— Хватит, Кэрол, — мягко, но твердо проговорил он, прервав ее мучительные излияния. — Виноваты все, и не виноват никто, ясно тебе? Пора уже тебе успокоиться. Или всю жизнь собралась потратить на размышления, кто в чем виноват? Не зацикливайся, нельзя. У каждого в жизни случается что-то такое, что кажется невыносимым, но через это просто нужно перешагнуть и жить дальше. Чтобы не случилось, нельзя воспринимать это как конец света. Конец — это собственная смерть, а все остальное — ерунда. Ты всегда мечтала быть сильной. Так будь ею! Пойми, жизнь никогда не преподносит тех испытаний, которые нам не по силам. Жизнь лучше знает, что ты сможешь вынести, а что нет.

— Значит, она плохо меня знает, — чуть слышно ответила Кэрол. — Она меня уже затрепала, у меня не осталось сил.

— Тебе только так кажется. Посмотри на себя в зеркало. Прекрасная молодая женщина, цветущая и ухоженная, а не спившееся нечто с пустыми глазами, давно махнувшее рукой на то, как выглядит. По тебе не скажешь, что жизнь тебя затрепала, а если этого не видно, значит в тебе еще достаточно сил, чтобы жить дальше. Посмотри на меня. Сколько меня не ломай — бесполезно. Только смерть может меня сломать, больше ничего.

— Да, ты сильный, — с уважением и затаенным восхищением согласилась Кэрол.

— Да, я сильный! И если хочешь, я поделюсь с тобой своей силой, ее хватит на двоих, а может быть, и больше. Я помогу тебе, если ты считаешь, что не можешь справиться сама с этим испытанием.

— Спасибо, но думаю, вряд ли ты можешь мне помочь. Я сама должна выкарабкаться.

— Напрасно ты так думаешь. Когда тяжело, поддержка другого человека играет важную и порой даже решающую роль.

Кэрол помолчала, разглядывая свои ногти.

— Значит, ты не сердишься? — уточнила она, не совсем понимая, что он имеет в виду, предлагая свою поддержку, и инстинктивно не желая продолжать эту тему.

— Для тебя так важно, чтобы я не сердился? — улыбнулся он.

— Важно. Иначе я бы не пришла.

— Понимаю. Хорошо, я буду считать, что все твои слова были сказаны под влиянием нервного срыва и истерики. Впрочем, я так и раньше считал.

— Значит, ты и не сердился?

— Не сердился? Да ты что! — он рассмеялся. — Я чуть не лопнул от злости. Ты нанесла мне удар ниже пояса.

Кэрол улыбнулась ему. Повисло напряженное молчание. Девушка поднялась, считая, что говорить больше не о чем.

— Спасибо, Джек. Признаться, я не ожидала, что вот так легко у меня получится исправить свою ошибку… особенно после того, как ты меня сегодня так толкнул. Я была уверена, что ты меня ненавидишь.

— Ну… есть немного, — улыбнулся он, поднимаясь с кушетки.

— Я пойду, уже поздно, — Кэрол подхватила свою сумочку, но он вдруг вырвал ее у нее из рук.

— Уже? Мы так долго не виделись, а ты сразу убегаешь. Неужели даже из вежливости не хочешь поинтересоваться, как я жил этот год, чем занимался, что у меня произошло? Или тебе совсем не интересно?