— Что ты хотел, Джек? — Херт бросил на девушку извиняющийся взгляд, просящий подождать, потому что Джек Рэндэл этого делать не станет. Кэрол понимающе пожала плечами. Что поделать? Есть люди, хамство и напор которых обезоружит кого угодно, и благоразумнее и легче им уступить, чем противостоять. И, судя по всему, Джек Рэндэл был одним из таких.

— Как работается, Скотти? — фальшиво мягким голосом проговорил тот. — Есть интересные дела?

— Да, нет. Так, ничего особенного.

— Разве? А я слышал, что ты занялся педофилом, убивающим детей.

— С чего ты взял?

— Земля слухами полнится, — уклонился от ответа Джек Рэндэл.

Сердце Кэрол упало. Неужели он пришел, чтобы убедить Херта отказаться от этого дела? Он не только не хочет помочь, но и намерен ей помешать?

— Ну, и как идут дела? — продолжал Джек Рэндэл наседать на ничего не понимающего адвоката.

— А почему тебя это интересует?

— Просто профессиональное любопытство. Ты же знаешь, я не равнодушен к маньякам.

Херт напряженно рассмеялся.

— Хочешь сам заняться этим делом?

— Я уже от него отказался.

Этот ответ ошеломил Скотта Херта.

— Вот как? Почему?

— Отстойное, бесперспективное дело. Народ и без того меня ненавидит, и, думаю, порвет на части прежде, чем я что-либо смогу сделать для освобождения этого урода, — шутливо ответил Джек Рэндэл. — А ты, стало быть, не боишься людского гнева?

Херт побледнел.

— Джек, хватит юлить, скажи прямо, что тебе нужно! — посуровел он.

Но Рэндэл проигнорировал его вопрос и переключился на сидящую рядом девушку.

— Как давно вы его наняли? — его голос изменился, став приветливым и мягким, без фальши.

— Месяц назад, — ответила Кэрол, сбитая с толку его теплым взглядом союзника.

— Сколько заплатили?

Скотт Херт возмущенно подскочил, негодующе раздув ноздри.

— Не отвечайте ему! Какого черта, Рэндэл?

Но Джек даже не взглянул на него, невозмутимо ожидая ответа девушки.

— Почти десять тысяч, — призналась Кэрол.

— Вперед, за всю работу?

— Нет. Четыре — аванс за работу. А остальные на дополнительные расходы?

— Дополнительные расходы? — он устремил на Херта насмешливый взгляд, ехидно улыбнувшись. — Что же это за расходы?

Толстые щеки адвоката задрожали от ярости.

— Тебя это не касается! Ты суешь нос не в свои дела, Рэндэл!

— Работа у меня такая.

— Тогда убирайся отсюда и занимайся своей работой, только не в моем кабинете! — брызжа слюной, завопил Херт, потеряв над собой контроль.

— Сядь! — неожиданно грубо рявкнул Джек Рэндэл таким тоном, что толстяк плюхнулся в кресло, подчинившись.

— Я пришел сюда не для того, чтобы полюбоваться твоей жирной мордой! Мне нужен полный отчет о том, как ты ведешь дело Мэттью Ланджа. Так же меня интересует финансовая сторона дела.

— На каком основании? — задыхаясь от негодования, прошипел Херт.

— Я объясню. Я представляю интересы Куртни Мэтчисон, матери этой девушки. И она хочет знать, как и на что потрачены ее деньги, а так же ее интересует, что ты сделал за месяц работы.

Кэрол хотела было возразить, что это ее личные деньги, а не Куртни, которые она насобирала за пять лет, но строгий взгляд Джека Рэндэла заставил ее промолчать.

— Джек, ты же знаешь, дело это сложное, за один день ничего не решишь, — завилял хвостом Херт. — Это дело отнимает у меня все время, а мне же надо как-то существовать, иначе я просто умру с голоду.

— Конечно, Скотт, — примирительно согласился Рэндэл. — Я объясню это своей клиентке.

Херт расслабился, и по лицу его растеклась улыбка облегчения.

— Да, кстати, как поживает Феликс Бон?

— Феликс Бон? — Херт нахмурился, тщетно пытаясь вспомнить это имя. — А кто это?

Кэрол ахнула, а Джек Рэндэл лениво улыбнулся, как кот, сцапавший мышку.

— Это начальник тюрьмы, в которой содержится Мэттью Ландж, твой подзащитный.

Лицо Херта пошло бардовыми пятнами, когда он понял, что угодил в ловушку этого хитрого мерзавца, который с такой легкостью его проколол!

Рэндэл повернулся к девушке.

— Я навел справки. Ваш адвокат палец о палец не ударил за все это время. Он даже не звонил в тюрьму, не говоря уже о том, чтобы съездить туда и взглянуть на дело Мэттью Ланджа.

Кэрол нечего было сказать на это, она лишь опустила голову, чувствуя себя облапошенной дурочкой. И это было довольно мучительное ощущение.