— Не умеет. Для этого у нас есть Дороти.

— Тогда как вышло, что ты умеешь? Научилась для общего развития, так сказать?

— Я не всегда жила у Куртни, — тихо ответила девушка, не смотря на него. — Я с пяти лет помогала на кухне, кое-чему успела научиться.

— С пяти лет? Не рановато ли?

— Нет, наверное.

— А чему ты еще успела научиться, когда жила не у Куртни? С матерью, я полагаю?

— Да, с матерью.

— Вы жили вдвоем, и тебе приходилось во всем ей помогать?

— Да, примерно так.

— А теперь?

Нож замер в ее руках, Кэрол невольно напряглась, ощущая поднимающуюся в груди горечь.

— А теперь нет! — резко ответила она, пытаясь подавить всколыхнувшееся чувство вины, которое все чаще в ней просыпалось. Элен была больным, одиноким, никому не нужным человеком, а она — ее дочерью.

Можно ли таить обиду и злость на психически больного человека? Возможно всему тому злу, что Элен причинила, была виной эта болезнь. Кэрол часто задумывалась об этом в последнее время. И чем старше она становилась, тем больше грызла ее совесть за то, что отреклась от матери, что бросила ее. Она регулярно пересылала деньги в клинику, где находилась Элен, но теперь ей казалось, что этого мало. Она думала о том, чтобы навестить ее, но не могла преодолеть страх. И еще не была уверена, что Элен будет ей рада, что ей нужна забота своего ненавистного ублюдка.

Покосившись в сторону, она заметила, что Джек слишком уж пристально смотрит на нее. Какого черта он задает ей такие вопросы, и почему она должна ему отвечать? Неужели поговорить больше не о чем, кроме как о ее детстве?

— А что еще, помимо домашней работы, твоя мама заставляла тебя делать?

Острое лезвие ножа соскользнуло и больно резануло Кэрол по пальцу, из которого мгновенно хлынула кровь. Бросив нож на столешницу, девушка обернула вокруг порезанного пальца салфетку.

— Что ты имеешь в виду? — как можно равнодушнее спросила она Джека, пытаясь не показать своего раздражения.

— Принесу аптечку, — он поднялся и медленно вышел, опираясь на палочку.

Кэрол опустилась на стул. По телу гуляла нервная дрожь. Глубоко вздохнув, девушка заставила себя успокоиться. Вернулся Джек и, сев напротив, освободил ее палец от салфетки, которую отправил в мусорное ведро.

— Я сама, спасибо, — Кэрол отняла у него свою руку, но он поймал ее за запястье и, не говоря ни слова, стал осторожно вытирать кровь. Девушка больше не стала возражать, позволив ему позаботиться о ней, раз ему так уж этого хотелось.

— Просто я подумал, что раз вы жили с матерью вдвоем, без мужчины, ей, наверное, нелегко приходилось? — невозмутимо продолжил он прерванный разговор.

— Нелегко.

— С деньгами, должно быть, трудности были?

— Иногда.

— И ты, наверное, пыталась как-то ей помочь?

— Я подметала в парке с друзьями, нам за это платили.

— Тяжело было?

— Да нет, весело, — Кэрол мечтательно улыбнулась, вспомнив Эмми, Тимми и Даяну и то, как хорошо им было вместе.

— А чем занималась твоя мама?

— Она была управляющей мотеля.

— Тяжелое детство у тебя было? — не отставал он, накладывая на порез пластырь.

— Обычное, как у всех.

— Правда? Не все дети режут себе вены, — он развернул ее запястье и бесцеремонно задрал рукав, обнажив едва заметные следы, оставшиеся от безобразных шрамов. Лицо девушки запылало, и она грубо вырвала из его пальцев свою руку, одернув рукав.

— Просто нервный срыв после похорон самого дорогого человека.

— Бой-френда, что ли?

— Нет.

— Глупо.

— И без тебя знаю.

— Больше суицидные мысли не появлялись?

— Нет, — тихо ответила Кэрол, грустно понурив голову. — Еще вопросы есть?

Он покачал головой и оставил, наконец-то, ее в покое. Кэрол вернулась к столу и взялась за нож. Глаза застилали слезы. Она могла вообще не отвечать ему, но тогда он заподозрил бы неладное. Лучше сделать вид, что ей нечего скрывать. Уж очень ей не хотелось, чтобы Джек удовлетворил свое любопытство сам, копаясь в ее прошлом. Одного она не могла понять — какое ему дело до ее детства? Отвратительная привычка везде совать свой нос!

Но больше эту тему он не затрагивал, видимо удовлетворив свой интерес. Они вместе пообедали, и он искренне похвалил ее стряпню. Похоже, он был очень доволен, находился в прекрасном расположении духа, улыбался, шутил, смеялся. Настроение у Кэрол приподнялось, она забыла про неприятный разговор.

— Мне кажется, ты хочешь о чем-то меня спросить, — заметил он, тщательно натирая бокал хлопчатобумажной салфеткой, пока девушка домывала посуду.

— Нет. С чего ты взял?

— По глазам вижу. Валяй, не стесняйся.