Я ещё сильнее стиснула зубы и покачала головой.

Но Балидор ещё не закончил.

— Элисон, Джем вёл себя как собственник ещё до того, как ты с ним переспала. На том собрании он говорил с тобой так, будто между вами уже что-то было. Я посмотрел на его свет, думая, что у тебя с ним уже завязался роман, что что-то уже случилось. И не я один задавался вопросом, поверь…

— Хрень собачья, — сказала я, краснея.

Он громче прищёлкнул языком.

— Элисон, gaos. Не прикидывайся дурочкой! Я знаю, что ты понимаешь видящих лучше, чем делаешь вид. Я это знаю. Как бы ты ни притворялась.

Я лишь покачала головой.

Я не хотела обсуждать это. Я не хотела выслушивать лекции о том, почему моя супружеская неверность чем-то «хуже» того, что я была вынуждена чувствовать от Ревика по утрам на протяжении многих недель.

А может, я просто не хотела слышать о депрессии Ревика, какими бы способами он с ней ни справлялся. Я не хотела слушать, потому что это казалось правдой. Это казалось правдой, и я ни черта не могла с этим поделать.

Когда молчание затянулось, Балидор вздохнул.

Его голос сделался тихим, едва слышным шёпотом в моём ухе.

— Я не знаю, что, чёрт возьми, сейчас затеяли ты и твой муж, — мягко сказал он. — Но ты играешь с огнём, Элисон. Во многих отношениях.

Я ещё сильнее сжала челюсти.

Не ответив ему, я оборвала соединение.

Используя мысленную команду, я вообще отключила передатчик.

Несколько секунд я сверлила консоль невидящим взглядом и сжимала зубы, глядя на изменяющиеся и мигающие огоньки.

То чувство, нараставшее в верхних частях моего aleimi, не ослабевало.

— Это не сработает, — пробормотала я, все ещё глядя на доску.

Оттолкнувшись от консоли, я почувствовала, как боль проникает обратно в мой свет с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Балидор что-то подозревал. Прошло уже пять месяцев, а Балидор до сих пор что-то подозревал.

И раз он сомневался, то и люди Менлима тоже.

— Это не сработает, бл*дь, — повторила я, чувствуя, как боль в груди усиливается.

Снова активировав гарнитуру, я набрала другой код.

Он ответил тут же, почти не слушая гудков и сразу переключившись… затем, не дожидаясь ничего, послал мне притягивающий завиток жара, ничуть не приглушённый расстоянием между нами. В моём aleimi возникла ответная боль, когда его свет агрессивно вплелся в мой, настойчиво притягивая.

— Самое время, чёрт возьми, — сказал он, выдыхая. — Я собирался утащить тебя оттуда. А может, просто раздеть догола и оттрахать, вжав лицом в ту консоль.

Когда я не ответила, я почувствовала, как его свет ощупывает и скользит по краям моего.

Его тон сделался почти деловитым, когда он заговорил в следующий раз.

— Ну? — спросил он. — Ты мне скажешь? Брату Балидору удалось вставить последнее слово? Или ты повесила трубку? Если так, то поделом ему.

Я старалась думать, всё ещё прокручивая разные частицы информации, заполонившие мою голову.

— Надеюсь, ты защитила меня, милая, — добавил он, послав очередной густой импульс жара. — Если так, я вознагражу тебя. Может, несколько раз, — его боль усилилась, томительно притягивая меня, и его дыхание перехватило. — Может, даже больше, чем несколько раз…

Отбросив свою реакцию на его свет, я не потрудилась отвечать на его слова.

И не спрашивала, откуда он знал, что я говорила с Балидором о нём.

— Джем? — сказала я. — Ты где?

— Мастурбирую, — тут же сказал он. — Фантазирую о том, как ты откроешь свой свет… позволишь мне трахать тебя с открытым светом. На самом деле, я как раз собирался кончить.

Ощутив от него очередной горячий импульс, я осознала, что верю ему.

— Ага, — терпеливо сказала я. — Но где? Мне надо поговорить с тобой, — закатив глаза, я выдохнула, надув щёки. — Ну. Мне надо поговорить с тобой, когда ты… закончишь.

— Я не собираюсь кончать сейчас, — заверил он меня. — Я лучше подожду и кончу на тебя. Или в тебя, желательно, — почувствовав, как я вздрогнула, он улыбнулся. — О чём ты хочешь поговорить, милая? Надеюсь, о сексе. И об открытии твоего света. Я очень, очень хочу, чтобы ты открыла свой свет, Элли… боги.

— Нет, — сказала я, щёлкнув языком. — …И нет. Это по делу.

— Делу? — последовало молчание. Затем его голос изменился, становясь жёстким, как у разведчика. Я услышала и почувствовала, как он изменил позу на том месте, где лежал — возможно, сел прямо. — Что за дело? Что-то случилось?