— Поместную верстку нужно упразднить.

— Вот так взять и упразднить?

— У тебя много помещиков, но много ли ты можешь использовать в походе? Нет. А если и использовать, то недолго. Сколько они в году могут месяцев служить? Вот. То-то и оно. Да еще и разбегаются при первом удобном случае. Отправил ты скажем рязанских помещиков в Ливонию, а тут ногаи на из земли напали. И что? Хорошо служить станут? Разбегутся же и побегут домой — родные огороды от врага оборонять. Чтобы с голоду потом не сдохнуть и на службу на новый год выйти.

— Разбегутся, — не стал спорить Царь.

— Ближе к падению Первого Рима в его землях наблюдался одновременно и взлет, достигший недосягаемых высот, и разруха невероятного ничтожества. Однако устройство их сбора и комплектования войск было очень добрым. Они делили все сельское население на некие группы. Допустим по сто взрослых мужчин. И требовали, чтобы они, раз в сколько-то лет, например, двадцать, выставляли на пожизненную службу молодого, здорового мужчину. А потом содержали за свой счет. Городское же население должно было платить налог на снаряжение этого войска. Дабы оно могло в любой момент времени подняться и отправиться хоть на край света.

— То есть, ты предлагаешь заставить купцов платить за войско?

— И ремесленников, а также бояр с князьями. Они ведь также являются обитателями городов.

— А если они служить пожелают?

— Тогда лично их от мыта освобождать. На время службы. А после нескольких лет службы, то и пожизненно. Вот. Крестьяне выставляют и кормят воинов, а горожане вооружают. А кого, как и чем — ты уже сам решаешь. Они в твоем полном распоряжении. Хоть дегтем обливай, пухом обсыпай и напускай на супостата. Вдруг испужается? А после тех же двадцати лет службы их можно селить где-нибудь на окраинах, освобождая от всякого мыта, держа там как верных тебе людей. Во всем этом устройстве остается только изыскивать деньги на походы, которые всегда немаленькие. Но в мирное время казна от нагрузки на содержание войска страдать практически не будет.

— Ты и тульский полк хочешь перевести на иную службу?

— И тульский. Чтобы они не связывали свое содержание с какой-то определенной местностью. Чтобы они знали — они будут сыты, одеты, как и их семьи. И даже если все в Туле сожгут дотла, все одно — их не бросят. То есть, связывали свое будущее и будущее своих семей с тобой, Государь, и только с тобой.

— И долго продержалось такое устройство в Риме?

— Около семидесяти лет.

— А почему от него отказались?

— Смута. Воинства эти сгорели в битве внутри державы, когда брат на брата шел. Извне же наседали дикари, разоряя и еще больше разобщая Рим. В итоге устроения, дабы собирать людей и мыта, в нем более не имелось. Вот и рухнуло все. Хотя пока действовало, показалось себя очень толково.

Иоанн Грозный вновь задумался.

И вновь надолго.

Андрей молчал. Он знал характер мышления Царя. И теперь давал ему переварить сведения.

Лишь спустя долгие минуты тот чуть вздрогнул, выходя из ступора, и поднялся с лавки на которой сидел. Сделал три шага к двери. Развернулся на одних пятках. Улыбнулся. И произнес:

— Это интересно. Действительно, очень интересно. Распиши мне подробно. Как ты любишь и умеешь. Боюсь, что я с первого раза все не запомню. И высылай незамедлительно.

— Бояре будут против.

— Это уже моя забота. — произнес Царь и, развернувшись, пошел к двери.

— Государь! — окликнул его Андрей.

— Да? Что-то еще?

— Я закончил порученную тобой работу с рукописями.

— Оу… — как-то растерялся Иоанн Васильевич. — Какую?

Андрей же отомкнул навесной замок на массивном, обитом железом сундуке. Достал оттуда сундучок поменьше. Тоже окованный. Открыл его. И уже из него извлек рукопись «Деяния руссов», которые они с Марфой всю осень и зиму делали. С опорой на списки летописные, присланные им Царем. Ну и свои собственные знания, а также понимание природы разных политических процессов.

— Здесь до твоего отца, — произнес воевода, протянув Государю увесистую папку, с множеством листов, исписанных мелким почерком…

[1] В 1525 году земли Тевтонского ордена были преобразованы в герцогство Пруссия, вассальное Польше.

Глава 10

1556 год, 25 июля, Москва

Иоанн Васильевич достиг Москвы достаточно быстро. Прихватив с собой из Тулы всех заключенных. Плюс плененного брата Гази. Ну и все протоколы допросов, а также описание хода расследования, переданные ему Андреем.

Спешить он не стал. Постарался разобраться. Посему все эти пленники сидели в камерах и ждали своей участи. Не теша, впрочем, себя надеждой на благополучный исход.

Город же гудел.

Аристократия была оглушена и растеряна. Купцы задумчивы. А простые горожане — ликовали. Ведь если отбросить формальности, то Государь Курбского фактически казнил, отдав на растерзание тульскому воеводе. Первой сабле Руси. Да и род его покарал сурово. Впервые вот так официально был поражен в правах и титулах князь-Рюрикович природный, низведенный до простолюдина. И не один, а все семя от изменника исходящее. Сурово. Люто. Но справедливо. Даже бояре и князья не могли найти слов, чтобы оправдать Курбского, который сам признался в том, что вступил в сговор с крымчаками…