— Осторожно, Тигра! — предупредила она. — Мы еще не знаем, воспитанный это песик или нет.

— Воспитанный, воспитанный, — сказала девочка, нежно поглаживая Мистера Зельца по голове. — Ты только посмотри ему в глаза, мама. Он очень воспитанный. По-моему, это самый воспитанный песик, который мне попадался.

Это мнение девочки обрадовало Мистера Зельца; он решил тут же продемонстрировать степень своего дружелюбия и незлобивости, и принялся восторженно и шумно облизывать лицо Тигры. Малыш зашелся смехом, и хотя напор собачьего языка заставил его потерять равновесие, Тигре все равно казалось, что ничего смешнее с ним в жизни не приключалось, даже когда он приземлился со всего размаху на мокрую задницу.

— Ну что ж, по крайней мере, настроен он мирно, — согласилась женщина с дочерью. — Но какой у него ужасный вид! В жизни не встречала более грязной, потрепанной и неприглядной твари!

— Надо вымыть его с мылом — вот и все, — сказала девочка. — Ты только посмотри, мама: он не просто хорошо воспитанный, он еще и очень умный.

Женщина засмеялась:

— Откуда тебе это известно, Алиса? Он ничего такого не сделал — разве что облизал твоему брату лицо.

Алиса уселась на корточки перед Мистером Зельцем и взяла в руки его морду.

— Покажи нам, на что ты способен, старина! — попросила она. — Может, ты какие-нибудь трюки знаешь? Ну там, кататься на спине или вставать на задние лапы. Докажи маме, что я не ошиблась.

Собаке с талантами Мистера Зельца выполнить такую просьбу было раз плюнуть, и он живо принялся демонстрировать все, на что был способен. Для начала перекатился через спину — да не один, а три раза, — затем прогнулся дугой и, подняв в воздух передние лапы, встал на задние. Уже немало лет прошло с тех пор, как он в последний раз это делал, и, несмотря на то что суставы у него болели и его сильно качало из стороны в сторону, он все же продержался в этой позиции три или четыре секунды.

— Видишь, мама? Что я тебе говорила? — обрадовалась Алиса. — Умнее собаки в жизни не видела!

Женщина в первый раз за все это время посмотрела Мистеру Зельцу в глаза. Хотя на ней были солнцезащитные очки и соломенная шляпа, Мистер Зельц все же заметил, что она очень хороша собой — полные чувственные губы, белокурые локоны, выбившиеся из-под полей. Когда она обратилась к нему, от ее медлительного южного выговора у Мистера Зельца внутри потеплело; она погладила его по голове, и сердце его чуть не выскочило из груди.

— Ты понимаешь, что мы о тебе говорим, верно? — спросила она. — Ты ведь не такой, как все, правда? Ты устал, ты измучен, и у тебя подвело брюхо. Именно так обстоят дела, старик, разве нет? Ты потерялся, ты — одинок, и у тебя не осталось сил ни в одной клеточке тела.

Существовала ли на земле дворняжка счастливее, чем Мистер Зельц в тот день? Ему не понадобилось долго уговаривать новых знакомых, очаровывать их и демонстрировать им широту своей души: не прошло и пяти минут, как усталого пса уже провели через двор и впустили в дом. Там, в сияющей белизной кухне, окруженный свежевыкрашенными шкафчиками и сверкающей металлической посудой — короче говоря, среди такого изобилия, что он и не подозревал, будто нечто подобное может существовать на земле, — Мистер Зельц наполнил свое брюхо недоеденными ломтиками ростбифа, кастрюлей макарон с сыром, двумя банками консервированного тунца и тремя сырыми сосисками, не говоря уже о двух-трех мисках воды, которыми он запил всю эту вкуснятину. Он пытался сдерживать себя, чтобы все увидели, что он не прожорлив и неприхотлив, но как только перед ним поставили еду, голод взял верх, и Мистер Зельц позабыл о своих благих намерениях.

Хозяевам дома, впрочем, было все равно. Эти добрые люди понимали, что такое голодный пес, и рады были кормить его столько, сколько потребуется. Он ел, впав от удовольствия в транс и не обращая внимания ни на что, кроме пищи, которая попадала к нему в рот и скользила по пищеводу. Когда еда закончилась, Мистер Зельц поднял глаза и увидел, что женщина сняла очки и шляпу. И когда она наклонилась, чтобы собрать миски, он поймал взгляд ее сероголубых глаз и понял, что она — настоящая красавица. Когда такие женщины входят в комнату, у мужчин перехватывает дыхание.

— Ну что, старина, — сказала она, снова проводя ладонью по его голове, — полегчало?

Мистер Зельц благодарно рыгнул и облизал ее пальцы. Тут Тигра, о котором он к тому времени совсем уже забыл, со всех ног кинулся к нему. Звук отрыжки привлек его внимание; наклонившись к Мистеру Зельцу, он повторил этот звук и пришел от него в полный восторг. Но прежде чем дело закончилось очередными объятиями, мать подхватила Тигру на руки. Она посмотрела на Алису, которая, прислонившись к разделочному столику, изучала Мистера Зельца серьезным внимательным взглядом.

— Ну и что мы будем делать, дочка?

— Оставим его у нас.

— Мы не можем. А если у него есть хозяин? Тогда получится, что мы его украли.

— А мне кажется, он один-одинешенек на свете. Ты посмотри на него! Он, пожалуй, отмахал не меньше тысячи миль. Если мы его не оставим, он умрет. Ты хочешь взять такой грех на душу, мама?

Девочка определенно была не глупа. Она знала, что и когда сказать. Слушая, как Алиса беседует с мамой, Мистер Зельц размышлял о том, что его прежний хозяин, пожалуй, недооценивал детей. По крайней мере, некоторых. Возможно, Алиса не была главной в доме и не принимала решения, но говорила она с такой прямотой, что не прислушаться к ней было просто невозможно.