— Твои туфли.

— А твои туфли новые?

— Нет. — Не могу поверить, что мы сейчас спорим об обуви, черт возьми.

— Ну, и мои тоже.

Мы выходим из лифта, и я отпираю дверь своей квартиры. Дейзи проскальзывает мимо и снимает туфли на каблуках, глядя на меня при этом. Первая громко стучит о мой деревянный пол, когда падает с её ноги. Вторая стучит громче, потому что делает небольшое сальто, когда Дейзи снимает её с ноги, и туфля бьётся об пол, пока не ударяется о плинтус и не останавливается.

Когда я поднимаю глаза, она уже ушла.

Я слышу, как в ванной течет вода, иду на звук и вижу, что она стоит перед раковиной и чистит зубы.

— Что ты делаешь?

— Чищу зубы. Я пользуюсь твоей зубной щеткой. Я не думала, что ты будешь возражать, ведь ты уже заразил меня своей ДНК.

Я придвигаюсь к ней сзади, чтобы наблюдать за ней в зеркало.

— Что ты делаешь? — спрашивает она с полным ртом зубной пасты, хмурясь на мое отражение. Это справедливый вопрос. Что, черт возьми, я делаю?

— Наблюдаю за тобой.

— Ладно, гаденыш. — Она выплевывает зубную пасту и споласкивает рот. Когда она выпрямляется, она игнорирует меня, вместо этого хмурится на собственное отражение, прежде чем наклониться к зеркалу и провести пальцем под глазом.

Когда она снова выпрямляется, я придвигаюсь ближе и провожу кончиком пальца по её обнажённому затылку. Она замирает, глядя на меня в зеркало. её волосы были распущены, когда мы познакомились, и я хочу, чтобы они были распущены сейчас, поэтому я дергаю за аккуратно свернутую копну, ослабляя ее, пока не нахожу шпильки, удерживающие её на месте, и выдергиваю их.

Она ничего не говорит, просто смотрит на меня, пока я бросаю шпильки на тумбу, собираю её волосы и приглаживаю их по левому плечу. Они густые, тяжелые в моих руках, и мне хочется использовать их как вожжи, намотать на кулак, пока она перегибается через стойку и стирает с её лица этот чертов скептический взгляд.

Десять недель.

Десять долгих недель с тех пор, как я видел её в последний раз.

— Тебе часто бывает плохо?

Она выглядит удивленной вопросом, делает паузу, прежде чем покачать головой.

— Нет, не часто. Как бы единично. Мне везет.

По крайней мере, так. Мысль о том, что она хронически заваливается на унитазы и мусорные баки, — это то, без чего я могу обойтись.

Я киваю в ответ и медленно расстегиваю молнию на её платье. Так медленно. Я представляю себе по меньшей мере шесть различных способов, которыми она может отреагировать за то время, которое потребуется, чтобы спустить молнию вниз по её спине. Она может повернуться и ударить меня коленом по яйцам. Она может попытаться убить меня взглядом в отражении зеркала. Она может назвать меня мудаком и броситься обратно к входной двери. Она может поцеловать меня.

С ней трудно сказать.

Но она молчит.

Она смотрит на меня в зеркало, пока расстегивается молния. Она моргает, когда я просовываю пальцы под бретельки и стягиваю их с её плеч, материал оседает вокруг её ног. Её дыхание учащается, когда я смотрю на неё в зеркало, обнажённую под платьем, за исключением трусиков. Я не тороплюсь смотреть на нее, проводя руками по её плечам и поглаживая кожу на верхней части рук. Её грудь поднимается и опускается от моих прикосновений, соски напряжены и розовеют. Талия впалая, живот плоский. Попка ещё более изогнутая и совершенная, чем я её помню. Я наклоняюсь и целую то место, где её плечо встречается с шеей, прокладывая путь к мочке уха губами, пока мои руки располагаются на её бёдрах. Она пахнет ванилью и медом. Я не имею ни малейшего представления, почему. Это её лак для волос? её гель для душа? Парфюм? Я хочу вдохнуть каждый её дюйм, чтобы понять это. Засунуть своё лицо между её бедер и сосать её клитор, пока она не станет мокрой и не будет кричать мое имя.

Я хочу трахать её как шлюху.

Поклоняться ей, как богине.

С чего начать?

Я провожу рукой по её обнажённому животу, кончиками пальцев касаюсь пояса её трусиков. Черная кружевная ткань открывала намек на её кожу под ними. Я никогда не любил трахаться частично одетым, но могу сделать исключение, потому что идея сдвинуть их в сторону и погрузиться в нее, пока она ещё в них, имеет свою привлекательность.

Когда мои пальцы погружаются под ткань, она гладкая. Кожа горячая от моих пальцев. Её рот приоткрывается, когда я исследую её, но не знаю, хочет ли она сказать мне остановиться или продолжать, потому что она молчит. Её глаза сужаются, и она дышит крошечными, едва слышными выдохами воздуха, которых было бы достаточно, чтобы заставить меня напрячься, если бы ощущение того, как она сжимается вокруг кончиков моих пальцев, не делало свою работу.

Мокрая. Она может ненавидеть меня, но она все ещё хочет меня.

Достаточно хорошо.

Я ввожу в нее ещё один палец. Такая чертовски скользкая и горячая. Я стону, но думаю, что это больше похоже на рычание. Я прижимаю большой палец к её клитору и накачиваю её пальцами, одновременно прижимая свою эрекцию к её заднице. Интересно, догадывается ли она, насколько безумным она меня делает? Насколько это ненормально.

Все это.

Я скольжу другой рукой по её животу, прижимая её к себе, желая, чтобы она почувствовала, насколько я тверд для нее, насколько я готов зарыться в нее не только пальцами.