Я не отвечаю на сообщение Кайла. Вместо этого я поворачиваюсь и начинаю идти домой, в гораздо более медленном темпе и с гораздо более тяжелым сердцем, чем когда шла туда. У меня гормоны? Это такая ерунда — сомневаться в чем-то настолько важном. И в том, что кажется таким очевидным. Конечно, может быть, у нас было не совсем удачное начало, когда я снова ворвалась в его жизнь, представляясь его невестой, но с тех пор всё шло довольно гладко. Более того, он приложил усилия, которые никто не делал для меня раньше.

Он водит меня на свидания, по крайней мере, раз в неделю. Он следит за тем, чтобы моё любимое мороженое было в морозилке. Он сопровождает меня на приемы к врачу, а на днях он растирал мне икроножную мышцу, когда посреди ночи у меня начались сильнейшие боли в ноге. Он всегда спрашивает, как прошёл мой день, и никогда не заставляет меня чувствовать, что моя работа глупа или менее важна, чем его. Что, собственно говоря, так и есть. Я работаю сама на себя. На него работают тысячи и тысячи сотрудников. Это множество семей, которые зависят от него в плане зарплаты. Поэтому для меня ещё более удивительно, что он интересуется тем, что я делаю.

Мне нравится, как он общается со своей сестрой. И то, что он каждый месяц находит время для завтрака с бабушкой и проводит время со своим двоюродным братом. Мне нравится, как серьезно он относится к своей работе и планированию будущего.

Но он также просто солгал мне.

Мне нужен жалею-себя злаковый батончик. Или, возможно, целый пакет конфет с арахисовым маслом. Нет, всё мороженое, которым меня пичкает Кайл, это уже достаточно вредно. Я возьму злаковый батончик с добавкой в виде кружочков арахисового масла. Я сворачиваю на Честнат, чтобы забежать в магазинчик по пути домой. Дом Кайла — не совсем мой. Уф. У меня какая-то беременная смена настроения или это происходит на самом деле? Я провожу большим пальцем по обручальному кольцу, изучая выбор злаковых батончиков. Затем я беру две упаковки батончиков с арахисовым маслом и несу их к кассе. Впереди меня кто-то есть, поэтому я читаю обложки журналов, пока жду. У одной из Кардашьян новая линия продуктов, номер о лучшей одежде, и кто-то рожает ребёнка-миллиардера.

Подождите. Мой взгляд возвращается к обложке MoneyWeek, потому что там изображен Кайл.

С большим заголовком "Самый влиятельный исполнительный директор Америки".

И заголовком поменьше "Ребёнок на миллиард долларов".

Я не знаю, на что я смотрю, но мне это не нравится. По моему позвоночнику соится беспокойство, добавляясь к общему неприятному ощущению последнего часа.

Я выхватываю журнал из подставки и шлепаю его на прилавок вместе с другими товарами, дрожа от нетерпения заплатить и убраться оттуда, чтобы разобраться в том, на что я смотрю.

Я успеваю вернуться в квартиру, прежде чем начинаю листать журнал. В основном потому, что читать и ходить с настоящим журналом ещё труднее, чем с телефоном.

Я дохожу до кухонной столешницы, прежде чем открыть журнал, распаковывая арахисовое масло, но я теряю интерес к еде ещё до того, как подношу её к губам.

Самый богатый холостяк Америки женился и…

Ладно, подождите. Самый богатый? Да ладно. Наверняка есть много, много холостяков богаче Кайла Кингстона.

Верно?

Я открываю телефон и набираю в Google "чистая стоимость Кайла Кингстона". Почему я никогда не делала этого раньше? Наверное, потому что это совершенно странно. С какой стати мне вообще понадобилось это искать? Я знаю, что он богат, его дед основал KINGS, черт возьми. Но это же компания, верно? Я уверена, что все эти деньги связаны в компании, и он даже не единственный наследник, а его дед ещё жив, так что…

О, святое дерьмо.

Я знала, что он богат, я не идиотка. Миллионы и миллионы долларов, типа богат.

Вот только.

Это больше похоже на тридцать четыре целых семь десятых миллиарда долларов. Я отказываюсь от упаковки с арахисовым маслом и отношу журнал на диван, потому что мне нужно присесть.

Тридцать четыре целых семь десятых. Я не умею мыслить настолько масштабно. Значит, миллиард долларов. Тридцать четыре. Может, они ошибаются? Ведь действительно, что знает Википедия? Хотя в Forbes есть та же информация и статья. Он унаследовал половину состояния своего отца, когда тот умер, и с тех пор оно росло. Что-то о трасте, созданном Уильямом Кингстоном, который распределил большую часть его состояния между двумя сыновьями до его смерти через акции компании. Но потом скончался отец Кайла, и это раннее наследство оказалось в руках Кайла ещё до того, как ему исполнилось тридцать лет.

Это значит, что Керриган стоит примерно столько же. И они унаследуют ещё больше, когда скончается их дедушка. Боже, это так нездорово. А все эти разговоры о том, что у Керриган в школе есть водитель? Теперь я почти уверена, что "водитель" — это код для "телохранителя". Что было бы круто в другое время и в другом месте. Сосредоточься, Дейзи.

У него есть дядя, который стоит даже больше, чем он — живой сын Уильяма Кингстона и отец Уайатта. Уайатт, который относительно беден, потому что его родители ещё живы, но интернет оценивает его в два миллиарда даже сейчас. Бедные маленькие богатые мальчики.