– Завтрак готов, пошли есть, - произнесла она обыденным тоном, как если бы мы жили с ней сто лет вместе.

– Умоюсь и приду, - не торопясь вылезать из под одеяла, под которым мой организм опять отреагировал на девушку определенным образом, нашелся я что сказать.

– Не задерживайся там, - бросив на одеяло насмешливый взгляд, которое я зачем-то схватил одной рукой, она двояко пошутила.

«-Умная», - не зная, хорошо это или плохо, мысленно вздохнул я, после чего откинул одеяло и встал, решив перестать стесняться.

Впрочем, Баваль уже ушла на кухню, так что «жест» оказался никем не оценен. Пройдя в ванну, почистил зубы, после чего решил не принимать душ, давать девушке повод шутить из-за задержки в ванной комнате, я не захотел. Вернувшись в комнату, достал из шкафа последнюю футболку, как-то незаметно весь запас чистых вещей закончился и находился сейчас в корзине для стирки. Проходя мимо турника, покосился на перекладину, прикрутил я его в свое время слегка кривовато, а сейчас мне он вообще больше был не нужен.

«-Надо еще с закалкой внутренних органов разобраться, - напомнил я сам себе: - получилось у меня что или нет, так и не понятно, зря я что-ли с крыши прыгал?»

За завтраком Баваль больше молчала, ограничиваясь повседневными фразами про «соль и перец», я тоже не особо болтал, испытывая непонятно с чего навалившуюся подавленность. Обычно я ел быстро, но не сегодня, впрочем приготовлено было вкусно, так что съел я все, хоть и потратил на это минут двадцать. Оставшись после этого сидеть за столом и пытаясь понять, что меня беспокоит, я с некой отстраненностью наблюдал за тем, как Баваль собирает со стола, моет посуду, убирает ее в шкаф.

– Знаешь, я вот сижу и не могу понять, кто я такой, - мысли и чувства, которые до этого крутились на задворках сознания, наконец-то оформились в четкие слова: - вчера из-за моих действий умерли люди, близкие тебе люди, а я, как ни в чем не бывало, мало того что пригласил тебя к себе домой, так еще и ночевал по одной крышей.

– Тогда уж надо спрашивать, кто я такая, - присев напротив меня за кухонный стол, Баваль вновь уставилась на меня своими карими глазами: -вчера убили всех людей, которых я считала с детства своими родными, а потом я сама пришла в спальню к тому, кто их убил.

– Но ведь у нас ничего не было?
– запоздало спохватился я.

– Не было, - кивнула она, продолжая на меня смотреть своим странным, гипнотизирующим взглядом.

– Я бы хотел попросить тебя не уходить, - не зная, как подвести разговор к возможности признаться девушке в том, что решил о ней заботиться и не давать больше никому в обиду, поспешно произнес я.

– Ну и почему же я не должна уходить?
– словно давая мне возможность выговориться, она тряхнула черными кудрями, отчего свитые в пружинки волосы смешно подпрыгнули вверх и вниз.

– Я не дам тебя в обиду, буду защищать, даже от самого себя!
– хоть и с запинкой, но получилось у меня сказать.

Томительная пауза, возникшая после моих слов, нервировала побольше, чем направленный накануне в мою сторону пистолет. Чуть склонив голову, Баваль словно прислушивалась к чему-то своему, одновременно с этим начав поглаживать столешницу стола кончиками пальцев. Я изо всех сил пытался придумать, что еще сказать, чтобы усилить эффект от своего признания, но ничего вразумительного в голову не приходило.

– Знаешь, мне там страшно, - зазвучавший голос был настолько тих, что пришлось волевым усилием улучшить свой слух, дабы разобрать её слова: - в таборе всегда было шумно, постоянно что-то происходило, кто-то куда-то шёл, где-то что-то делал, а там ничего.

– В Тени?
– догадался я, уловив схожие нотки интонаций в словах Баваль из вчерашнего рассказа о Тени, и о том, как она через нее ходит.

– Да, там, - словно не желая произносить лишний раз слово Тень вслух, согласилась она и продолжила: - вчера, оставшись одна, я зажгла весь свет в комнате, но ощущение тишины и одиночества, были такие-же как там и, знаешь, мне стало страшно, очень страшно, что теперь так будет везде, не только в Тени, но и днем, и вечером и утром!

– Я постараюсь всегда быть с тобой рядом!
– попытался я еще раз выдать успокаивающую фразу.

– Почему?
– лицо девушки неожиданно стало каким-то без эмоциональным, равнодушным.

– Хочу, я просто этого хочу! Хочу чтобы ты была счастлива!
– не нашел я ничего более умного, чем сказать правду без всяких прикрас.

– Знаешь, баба Годявир научила меня понимать, когда люди говорят ложь, - вновь начав водить по столу пальцами, Баваль опустила взгляд вниз: - а потом у меня появились новые способности, и я сама научилась определять, когда мне говорят ложь.