– Ну вот, все ,теперь давай, - отходя на пару шагов в сторону, довольно миролюбиво произнес бородатый Макс.

– И что я должен давать?
– сообразив, что никакого физического насилия надо мной не предвидится, я подергал плотно обхватывающие мои запястья наручники.

– Попробуй, освободись, - с довольным видом предложил Леха.

– Никак, - констатировал я очевидное.

– А еще тебя могут посадить в тюрьму, стены толстые, не выбраться, - продолжил Макс и, понизив голос, добавил: - так что пока не можешь разорвать наручники голыми руками, а ногой пробить каменную стену, то и поднимать «голову» на государство не стоит!

Собираясь уже сказать, что и до этого не собирался идти против государства, я замер, сообразив. Те парни, приезжей национальности, устроившие на центральном рынке погром, может быть и были бессмертными, только вот сгноить их заживо, где-нибудь в бескрайней Тайге, или даже закатать в бетон фундамента на ближайшей стройке строящейся многоэтажки, нашему государству ничего и никто не помешает. Просмотренные вчера ролики чаще всего были обрезанными, но, если додумать не попавшее в кадр, то каждого из дебоширов вероятнее всего позже скрутили и надели наручники.

– Понял?
– всматриваясь в моё лицо, уточнил Макс.

– Значит стать сильнее?!
– произнес я то, что хотели от меня услышать эти парни.

– Точно! Молодец! В боях участвовать будешь?
– на разные голоса отреагировали на мои слова прислушивавшиеся к нам остальные парни.

– Буду, - кивнул я и протянул руки мордатому, предлагая снять с меня наручники.

Домой я вернулся в шестом часу, избитый, в рваной одежде и полном раздрае чувств. То, что я не умел драться, было ожидаемо. То, что многие из присутствующих уже завершили первый круг и начали второй, я знал. А вот то, что Регенерация, буквально на глазах заживлявшая ссадины и раны у остальных парней, у меня не работает, повергало в шок. По началу, Леха подозревал, что я дерусь без Желания. Обнаружившийся среди собравшихся кореш того парня, что проиграл мне в Ручеёк, подлил «масла в огонь», сказав, что я так уже делал, мол чтобы забрать себе эм-энергию.

Следующим, кто вышел после этих слов, стал мордатый, он не столько меня бил, сколько издевался, как словесно, так и физически. Через пять минут я буквально бросался на него, ничего не соображая, с одной лишь целью задеть, хоть краешком ноги, хоть кончиком пальца. Но, начавший iota-мутацию третьего круга, Сёма был для меня недостижим. В конце случилось то, что должно было случится, я начал задыхаться, не в силах вдохнуть воздух. Макс, видимо всё это время молчаливо присматривавший за мной, остановил избиение и оттащил моё тело на снег, отлеживаться.

Перетерпеть оханья и аханья матери оказалось не так уж и сложно. Погруженный в свои мысли, я пропускал половину её слов, а если и отвечал, то явно невпопад. В конце концов она от меня отстала, так что перед сном удалось нормально посидеть с планшетом в интернете и почитать прошедшие за день новости. Введение комендантского часа за третим кольцом меня не удивило, как не удивило и усиление полиции силами РосГвардии и народными патрулями, наподобие нашей Дружины.

Однако, принятых мер было явно недостаточно, количество разбойных нападений, по сравнению с обычной статистикой, увеличилось в три раза. Люди почувствовали свою безнаказанность, а так же нашли применение новообретенным силам. Единственное, чего не учли вышедшие на улицы с «умыслом» люди, так это того, что среди ОМОНа не было ни одного силовика, с аурой ниже желтой или оранжевой. Подавляющее большинство полицейских имели к текущему моменту желтую Ауру, а военные, которых видели на окраине столицы, рассекали на БТР с красным свечением вокруг своих тел.

Зачитавшись до тяжести в веках, я уснул и проспал без сновидений до утра. Зато, стоило открыть глаза и уставиться в потолок, как все произошедшее навалилось на меня с новой силой. В то время, когда все вокруг получили способность регенерировать чуть-ли не любые травмы, узнать, что мне опять не повезло, оказалось уничтожительно. Буквально всё, мысли, мечты, ожидания, стремления, разбивались о неоспоримый факт моей ущербности.

– Есть плотоядные, а есть травоядные, и я, явно, из числа последних, - произнес я вслух, не испытывая ни малейшего желания вставать.

Впрочем, жизнь продолжалась, так что как бы я мысленно не рефлексировал, мое тело имело силы на то, чтобы встать и заняться единственным, что было доступно. Однако, выходить на улицу и культивировать энергию во время бега, для меня теперь стало чревато встречей с очередными любителями подраться. Учитывая мою неспособность регенерировать, каждая неудачная стычка может оказаться для меня последней. Встав с кровати, я раздернул шторы и, как в старые добрые времена, сел в позу йоги, принявшись дышать диафрагмой.