Граевская как прилежная ученица достала бумагу и карандаши. Положила листок перед недовольной Зайцевой. Таня скорчила рожу, но начала записывать мою лекцию. Я диктую:

— Взрослый мужчина весом примерно 75 килограмм… очень важно знать вес при назначении спортивной диеты… Так вот, мужчине нужно примерно 2500 килокалорий, но спортсмену в тренировочном процессе нужно значительно больше. Нина Даниловна, у Вас есть таблица калорийности? Хорошо. Ну, так вот… Спортсмены сейчас едят то же, что и большинство горожан, лишь в немного большем объёме. Много мучного, жирного, жаренного, сладкого. Жаренное нужно исключить из рациона полностью. А остальное потреблять в рекомендуемых количествах. Маслов мне сказал, что на базе будет столовая. Ну так вот, Нина Даниловна, Вы должны контролировать что и как они там готовят. И да, Зайцеву тоже подключайте. Она же на заочный на сестринское образование собралась… (Таня хмыкает). Продолжаю. Основу питания в рационе спортсменов должны составлять нежирное мясо, рыба, яйца, молочка, каши, варёная и печёная картошка, макароны, овощи и фрукты. Вот я составил примерное меню четырёхразового питания на неделю. ПосмОтрите позже. Для быстрого восстановления энергии в перерыве или после матча — тёплый сладкий чай. В день матча полностью исключаются: горох, бобы, фасоль, острые блюда, семечки и орехи, жирное мясо. За два часа до игры вообще ничего не есть. Отдельно предусмотреть витаминные добавки.

— Нина Даниловна. — закончив писанину, интересуется Зайцева, — А чего это он тут раскомандовался? Молоко на губах не обсохло, а туда же… Жаров, (слово пропущено)… Кто за эту хрень доплачивать будет?

Встаёт, запахивает приоткрывшиеся прелести и, хищно поглядывая, стягивает со стула поясной ремешок.

— А давайте его к кровати привяжем и защекочем до потери пульса. Ишь ты, командовать нами будет…

Я встаю, и от греха подальше двигаюсь в сторону двери. Граевская, не привыкшая к ролевым играм, нервно наблюдает за происходящим.

— Всего доброго, Нина Даниловна, — расшаркиваюсь я, — Про восстановление после тренировок и матчей в следующий раз. А ты (Зайцевой) — одевайся тщательней. Всё же официальное лицо… и всё наружу.

Быстро закрываю дверь во избежание потока не красящих советскую девушку цветистогрубых слов.

С Масловым обговариваю свои поиски новых игроков по Москве. Даю совет по обязательному использованию игровой замены в конце матча для улучшения статистики «старичков». Отдаю список необходимого для кабинета восстановления и реабилитации.

Виктор Александрович качает головой:

— Да ты похоже у нас сборную Союза хочешь сделать…

Тренер сначала улыбается, а потом, поняв, что так оно и есть, говорит:

— Посмотрю, что можно сделать.

Захожу к Эпштейну. Коля убирает со стола аркадьевскую книгу «Тактика футбольной игры».

— Меня в хоккейное «Торпедо» взяли. Буду помощником у Салакова. — довольно протягивает начинающий тренер.

— А не надорвёшься? Зимой то и в футбольном клубе будет работы полно. — интересуюсь я, взяв в руки русско-еврейский справочник с тумбочки.

— Ничего. Как нибудь выкручусь. Семью-то нужно кормить. А про это… Брал у знакомых. Язык подтянуть нужно было. В Израиль родня зовёт. Там говорят скоро немцы будут деньги давать на беженцев… Можно дом построить… Но, я честно говоря как в Горьком во все дела окунулся… Твёрдо решил — не поеду. Справочник на вокзале родне отдам. Выложил, чтобы не забыть.

Потом Коля за чаем рассказал про «Кожаный мяч». В городе у подростков был натуральный ажиотаж. На отбор записалось более пятидесяти команд, а на финал в августе приедут лучшие команды из соседних областей и из Москвы. Товарищ Шелепин приедет награждать победителей.

Ну куда ж без Железного Шурика. Нужно в ЦК ВЛКСМ зайти. Вычеркнуть Ингу, а записать Машу. И раз уж Шелепин так лёгок на подъём — подкинуть ему идею «Золотой шайбы». Помню, что Третьяк с Мальцевым и Крутов с Фетисовым пришли в большой спорт из этого детского турнира.

Пока шёл к театру-киноактёра (Лифанова просила прийти) увидел, как народ гурьбой валил на какую-то фабрику. В перестройку много говорили о сталинских репрессиях. Да, это было. Можно трактовать по разному, но было… А вот в девяностые наша новая буржуазия в борьбе со своим, как считалось, заклятым врагом — пролетариатом, тоже провела репрессии, только «тихие». Закрывая заводы и фабрики по всей стране, типа той что я только что видел, новая буржуазия перекрывала трудящимся кислород и подавляла волю к борьбе. Какие на хрен забастовки? На улицах тысячи штрейкбрехеров готовых работать за копейки… У нас СМИ типа «Огонька» любили писать тогда про «философский пароход», типа люди высылались большевиками из страны… А от новой капиталистической жизни после перестройки за бугор убежали тысячи, десятки тысяч «инженеров человеческих душ» и просто инженеров. Там на сотню пароходов наберётся…

Перед входом в Театр киноактёра, шедший впереди меня инвалид, вдруг как подбитый самолёт потянул вправо, и с размаху угодил в лужу. Изрядно извозившись, он уставился на мою протянутую руку, и сказал:

— Да пошёл ты…

Но, присмотревшись к орденской планке, сфокусировал на мне пьяный взгляд.

— За Берлин? — кивнул на мою грудь фронтовик.

— Рига.

— Ясно, что не Москва. Молодой больно, — протянул инвалид, вылезая на тротуар и стуча деревянной ногой, — А у меня за Будапешт. Спасибо, браток… Я вот домой вернулся, а дома и нету. Жена, детишки… Нету…

Он сел на асфальт и заплакал, размазывая грязь по небритым щекам.

А что-то я не слышу по радио «Враги сожгли родную хату»? Не сочинили ещё? Или под запретом?

В театре Маргарита Лифанова сообщает последние новости. Партийная комиссия во главе с товарищем Сусловым одобрила к прокату в 1951 году тринадцать фильмов. Съёмку десяти лент отложили для доработки сценария.

— «Ленфильмовские» «Тигры на льду» тоже зарубили. «Не показана руководящая и направляющая роль партии». У нас — слава богу… Ой. (прикрывает рот) В кассе получи ещё пятьсот рублей как консультант.