***

Роуль виновато опустил взгляд.

Упырь стоял у входа в главную башню цитадели и всеми силами делал вид, что ему очень стыдно.

Хойсо молча оглядел старого друга, подошел к нему и выдернул из его рук колпак.

— Я был лучшего о тебе мнения! — завил черт и развернувшись отправился ко входу в башню.

— Хойсо, ты все не так понял! — заявил Роуль. — Послушай, я ведь для дела!

— Какого дела, Роуль? Ты опять ходил к прародительнице и…

— Я ходил к Магдалене! — обежал упырь старого друга.

— Магдалене? Тоесть ты решил, что прародительницы тебе мало и решил взяться за светлое божество?!!

— Она не божество, — отмахнулся Роуль.

— Божество, — фыркнул Хойсо. — Я проверял ее гистографик. Она начала стягивать силу света. Последняя черта пройдена.

— Значит я трахнул бога! — самодовольно произнес Роуль. — И, кстати, кричит она на удивление по человечески.

— Ты хотел сказать стонет?

— Нет, именно кричит, — нахмурился Роуль.

— Может она кричала от того, что ты темный? Или пыталась вернуть себя на последнюю черту?

— Если ей и было больно от моей силы, то я думаю, она получала от этого удовольствие, — уверенно заявил упырь.

— Ты хоть сам себя слышишь? Как можно получать удовольствие от боли?

— Вот кто-кто, а ты это точно должен знать! — завил Роуль и всплеснул руками. — Да ладно, не притворяйся! Я знаю, что у тебя есть плетки и интересные кожаные сбруи.

— Роуль! — с нажимом произнес Хойсо.

— Что?!!

— РОУЛЬ!!!

— Ну и ладно, — фыркнул упырь и достав из за пазухи ворох кожаных плеток и непонятных штук, отдал черту. — Я их если что помыл!

Черт взглянул на кожу, от которой жутко фонило светом и сморщившись отвернулся.

— Оставь себе, экспериментатор, раздери тебя бездна.

— Кстати, на ней отлично сидела эта штука… — упырь попытался развернуть кучу кожаных ремешков. На одном из них висел металлический зажим, внутри которого торчал кусочек соска. Роуль покосился на него, затем на хмурого черта и улыбнулся: — Немного переборщили…

— Ты неисправим, — буркнул черт и забрал из рук ворох кожаных ремешков.

— Хойсо, слушай, а можно я эти ремешки с собой возьму к…

— Нет! — рыкнул черт. — Ты их сейчас оставишь где-нибудь, а через несколько сотен лет появится очередной паладин вооруженный особым оружием или еще какой-нибудь маг с аретфактом из твоих же игрушек.

— Если ты про Елену лучезарную, то это была случайность, — тот же отрезал упырь.

— Если та штука, которую ты пихал в Елену лучезарную случайность, то меч, которым он тебя отправил на перерождение не случайно имел свойство вибрировать! — погрозил пальцем Хойсо. — И вообще! Мы с тобой уже сколько раз обговаривали? Не оставлять предметов, облученных светлыми сущностями во время сильных эмоций!

— Хойсо, эти цепи с соском Магдалены мне теперь дороги как память, — умоляюще произнес Роуль и вцепился в кожаные ленты.

— А не напомнишь ли мне, куда ты дел тот самый вибрирующий меч?

— А… эм-м-м-… — упырь нахмурился, но тут же просиял: — Погоди! Я же его расплавил в раскаленной магме вулкана!

— Да, ты шутки ради хотел натравить огненных демонов на святош и подкинул в недра земли светлый артефакт, якобы угрожая от имени императора.

— Согласен, план был дерьмовый, — сморщился старый друг.

— Знаешь, во время полнолуния твои планы, мягко говоря, не отличаются адекватность и продуманностью, — отрезал черт и выдернул кожаные ремни из рук Роуля. — Да, я рад, что тебе удалось хорошенько развлечься, но ты бы лучше взглянул на то, чем занимаются твои ученики.

— Которые именно?

— Все, но если тебе интересно мое мнение, то стоит обратить внимание на Руса и Грота. Они на полном серьезе разрабатывают голема, способного проникнуть в императорский дворец.

— Я быстрее научусь готовить эклеры, чем они это сделают, — фыркнул Роуль.

— Роуль, три дня назад каменный трехметровый член появлялся на три секунды в поле у города и исчезал. Я проверял. Это не порталы. Они научили каменную статую становиться невидимой.

— И что? Подумаешь мигает в поле каменный член!

— Позавчера мигал настоящий голем.

— И? Тоже мне достижение.

— Роуль, они на полном серьезе занялись этим. Я не шучу! Ты можешь предложить им более конструктивное дело? Это же несусветная глупость!

— Ты пишешь летопись на дороге! НА ДОРОГЕ! Хойсо! Вот уж где глупость!