— Мы нашли Волка, — сказал Рейн, глядя на Джейни, догадываясь или зная ситуацию, давая ей нужные новости. — Он... работает над каким-то дерьмом, — неопределенно ответил он.

— Кому-нибудь из нас нужно беспокоиться о визите ФБР? — Спросила я.

— Джейни, хочешь увидеть его? — Спросил Рейн, его тон был мягким, когда он протянул руку, чтобы вывести ее наружу, Репо последовал за ним.

— Это не ответ! — Я окликнула их удаляющиеся фигуры, и Кэш усмехнулся.

— Давай, детка, мы должны вернуть тебя. Майк разозлится, что он не поменял повязку.

— Прекрати отвлекать меня, — потребовала я, когда он вывел меня на улицу и повел вниз по склону. Всех остальных нигде не было видно. — Куда они все делись? Джейни будет с ним в порядке? Он что, с ума сошел? Нам нужно...

— Тебе нужно успокоиться, прекратить это дерьмо с «Леди-боссом» и позволить своему мужчине позаботиться о тебе, да?

Я попыталась вспомнить, что злилась на него. Я действительно так думала. Но на самом деле, все, что чувствовала, это облегчение. Поэтому я позволила ему отвести меня к машине, которая выглядела еще более потрепанной, чем, когда я видела ее в последний раз, а затем отвезти меня обратно в Хейлшторм.

Позже, в постели, прижавшись грудью к его груди, положив ноги по обе стороны от его бедер, наши губы прижимались друг к другу, наши тела таяли навстречу друг другу, и впервые за целую вечность он медленно проскользнул в меня. Я взяла его за руку с тихим стоном, моя голова на секунду откинулась назад, молча надеясь, что он всегда будет чувствоваться так, как сейчас — идеально, правильно, прекрасно. Его руки поднялись к моему лицу, нежно поглаживая его.

— Прокатись на мне, детка, — настаивал он, и мои бедра тут же поднялись, вызвав хриплый стон с его губ. Его руки легли мне на бедра, а лицо уткнулось в шею. — Да, черт возьми. Мне этого не хватало.

Боже, я тоже так думала. — Мне тоже, — всхлипнула я, мое тело двигалось быстро, слишком быстро, так быстро, что мое дыхание уже казалось сдавленным в груди.

— Когда твоей спине станет лучше, — сказал он, используя свои пальцы, чтобы схватиться за мои бедра и ускорить мой темп, — я по-настоящему займусь этой киской, — сказал он с улыбкой, когда я опустила свои бедра вниз, и мой оргазм прорвался через мою плоть, мой рот открылся в удивленном крике, когда я извивалась вокруг него, сжимая его, унося его за собой, постанывая в мою шею, пока он кончал.

— Я не возражаю против этого варианта, — призналась я, крепко прижимая его к себе.

— Она согласна со мной, — сказал он, и я почувствовала, как он улыбается мне в шею. — Алли-блядь-луя.

— Эй, Кэш, — сказала я через минуту, и он поднял голову, услышав мой неожиданно серьезный тон.

— Да, детка?

— Спасибо, — сказала я, думая о словах Шотера. Я дала ему это «приятно и сладко», пришло время мне раскрыться.

— За что, Уиллс? — спросил он, и я лишь слегка напряглась, услышав это прозвище.

— Наконец-то я свободна. Ты освободил меня.

Он на секунду задумался. — И ты отдала мне себя. Настоящую себя. Мы квиты, да?

Я почувствовала, как мои губы изогнулись.

— Да, — согласилась я.

Легко. Просто.

Две вещи, о которых я никогда раньше не знала.

Две вещи, которые мог дать мне только Кэш.

Свобода. Наконец-то.

Эпилог

Две недели спустя

Кэш

Днями, она находилась в Хейлшторме. У них была их крутая начальница леди-босс. Они сделали ее сильной, твердой, умной. Потом наступила ночь, ее задница возвращалась в мою постель, и я получал все это. Она сильная, твердая, умная, но в то же время сладкая, дерзкая, милая, неуклюжая, сексуальная. Я получил каждый кусочек.

Ее задница была в моей постели, потому что моя задница не слишком любила спать в казарме с парой дюжин других мужчин и женщин, потому что я хотел, чтобы моя женщина была свободна со мной. А под «свободной» я подразумевал голой. А под «голой» я подразумевал обнаженную задницу и прижатую ко мне всем телом.

Я сдержал свое обещание и занялся по-настоящему ее киской. Ее швы исчезли, спина болела лишь тогда, когда она перестаралась на тренировке, и в конце концов я снова укладывал ее на спину. Я чувствовал, как ее ноги обвиввались вокруг меня, пока я вдалбливался сильно и глубоко, никаких ушибленных ребер, чтобы беспокоиться о них, ничего, что удерживало бы нас от полного поглощения друг друга, так что это было то, что мы делали. Мы трахались, едва переступая порог каждый раз, когда она приходила. Мы ели. Я ел ее и снова трахал в душе. Мы разговаривали, делились боевыми историями. Я снова трахал ее в постели.

Почти каждое утро я просыпался оттого, что она карабкалась на меня. По утрам, когда этого не случалось, я будил ее, уткнувшись лицом ей между ног.

Мы не говорили о том, что ее бывший подонок мертв. Она знала, я знал. Все было кончено. Она была свободна. Это дерьмо не нужно было разбирать. Она двигалась дальше, и это означало, что мы двигались дальше... вместе.

Три месяца спустя

Ло

Мы сидели на крыльце, пили кофе, укутавшись от февральского холода, и выглядели как нормальная пара — не бегущий с оружием байкер и лидер лагеря, полного хорошо обученных бойцов, убийц и захватчиков. Я просто думала, как близко к идеалу это было, как близко к среднему. Это казалось невозможным, быть теми, кем мы были, преступниками, не плохими парнями, но и не законно хорошими гражданами, но все же мы имели возможность иметь среднее, иметь нормальное.