– Эй, не молчите.

Беренгар пытался проглотить перекрывший горло комок.

– Хулиганы, холера, – беззлобно протянула Авителла.

Он, так и не ответив, твердо придавил клавишу. Король ждал, Беренгар не сумел бы сказать наверняка, улыбается Далькроз или нет.

– Теперь ты мне веришь?

– Да, верю.

– Может, это что-то меняет?

– Может быть, и меняет. Не знаю. Нет, я не против того, чтобы поговорить с нею попозже, пусть она сама расскажет мне, как все это подстроили.

– Не стоит туда звонить еще раз, вокруг Бруксов и так вертится Департамент Обзора.

– Тогда расскажи ты – давай вываливай все, если хочешь, чтобы я тебе чуть больше поверил.

Король говорил долго, ловко обходя острые углы. Всю правду – про интригу Цилиана, мелкие подробности – о схватке в клинике, почти ничего – о ментальном блоке, который он заметил у Брукс, и пока ничего о Цертусе. Марк ловил нить рассказа, чужие слова ранили и радовали одновременно. Он дослушал до конца и ничего не ответил – этого ответа напрасно ждал и искал Воробьиный Король.

– Почему ты молчишь?

А Марк просто вспоминал свое наваждение – сухой воздух огромного открытого пространства, пустую степь, колючую проволоку, рыжий диск солнца, сгиб локтя, синюю вену, ледяное прикосновение металлического предмета. Король легко поймал сомнительное видение.

– Не замыкайся и не молчи. Брось, это гнилые штучки, не надо даже воображаемого суицида.

– Тебе-то какое дело?

– Даже если ты меня сейчас ненавидишь, я все равно твой Король.

– Псих ненормальный.

– Ладно. Если ты хоть немного успокоился, то тогда пошли, пора уходить отсюда.

– Вот так вот просто возьмут и выпустят?

– Должны. Консул обещал, что тебе не станут мстить за других. Только не лезь без надобности к нашим «добрым, праведным» луддитам – они все немного сумасшедшие. И каленусийскую форму сними, я принес тебе другую одежду.

Марк поднял объемистую пластиковую сумку и равнодушно переоделся. Подаренная Королем рубашка оказалась чуть тесной, остальное отлично подошло.

– Я требую шлем пси-защиты.

– Что? – Воробьиный Король искренне удивился. – Тут их почти никто не носит.

– Я не хочу, чтобы какой-нибудь урод вроде тебя шарил у меня в голове.

– Ты совсем не знаешь консуляров. Обычно такого не делают просто из вежливости – это все равно что таращиться на голую задницу.

– Когда-то давно мне очень хотелось попасть на Северо-Восток, об этом месте ходили прекрасные легенды. Не знал только, что все сложится так паршиво.

– Радуйся, везунчик. Могли прямо на берегу пришибить наводкой, наверное, это было бы справедливо.

– А мне и так живется только наполовину. Десять раз плевать на ваши поганые наводки. Только не надейся, что я размякну от твоей доброты и стану изменником.

– Да кому ты тут такой нужен? У луддитов не бывает изменников. А вообще-то консуляры – те же каленусийцы, их всего пять лет назад развела с метрополией гражданская война и пси-проблема.

– Ладно, ври дальше, знаю и без тебя.

Они вышли вместе, охрана выпустила Марка, напоследок от души окатив его презрением.

Арбел встретил чужака неуверенным, последним теплом осени. Беренгар искал в окружающем мире признаки неестественного – искал и не находил. Пыльный поселок, который едва примерил маску столицы, – вот чем оказался знаменитый центр луддитов. Настроение Короля, кажется, переменилось в худшую сторону, словно он вспомнил о чем-то нехорошем.

– Формально ты совершенно свободен, но без меня никуда не ходи – совсем не трудно нарушить какой-нибудь из местных запретов.

– Где ты устроился?

– На загородной вилле консула. Придется тебя к нему привести.

– О-го-го, какая встреча!

– Не выпендривайся. Сам знаешь, что Дезет – иллирианец, он очень не любит «серых» и наблюдателей из Порт-Калинуса, лучше бы тебе с ним не встречаться, но так не получится, поэтому постарайся его не злить.

– Не хочу я туда идти. Неловко как-то и противно.

– Пошли, не валяй дурака, все равно идти больше некуда…

«Значит, он меня спас, – подумал Марк. – Раньше я ненавидел Далькроза, а теперь просто не понимаю его. Конечно, без непрерывной злости как-то легче жить, но она ушла, и осталось пустое место, которое будет трудно заполнить».

Двое вместе уходили по улице Арбела – Беренгар и Король, оба чужие в Арбеле, оба занятые сиюминутной драмой конфликта, они не знали о том, что может произойти через год. Марк еще не мог слышать тех своих отчаянных шагов, которые он будет отсчитывать, пытаясь в последнем, запоздалом рывке успеть туда, куда успеть уже невозможно. Король пока не мог видеть колышущегося покрывала багровой мглы. Будущее еще не оформилось, оно только неспешно приблизилось и встало неподалеку робким контуром возможных событий.