— На разбойников непохожи. — Подметил Крас, обтирая чистый кинжал о штанину. — Совсем непохожи.

— И не пхасингары. — Сказала Калима, охнула, увидев рану на плече Винченцо. — Сядь!

Стоило барону опустить, она начала стягивать рубаху. Охнула ещё, увидев на плече глубокий след от человеческих зубов. Бросилась к телеге и начала рыться в мешках, ища лекарства или то, что может их заменить. Ведь человеческий укус страшен, почти как змеиный! Не обработай рану и он считай сразу загноится!

Винченцо кое-как спрятал меч в ножны, зашипел горбясь, и сказал, кивая на ближайшее тело:

— Кажется, я знаю, кто… что это.

— Просветишь? — Спросил Орландо, оглядывая себя на предмет ран, не замеченных в горячке боя.

— Эти образины… чёрт… как больно-то!.. Преступники, напившиеся крови Гвозденосца! Когда мы плыли, у всех кораблей трюмы были забиты ими под завязку. Я надеялся, что они сдохли в первом бою…

Калима подбежала к нему и начала торопливо смазывать плечо пахучей мазью. Закрыла чистой тряпицей и стянула концы в узел. Крас начал оттаскивать тела в темноту за ноги.

— Вот как? — Протянул Орландо. — А святой престол, как всегда, не брезгуют средствами.

— А что делать? — Прошипел Винченцо, откидывая голов назад. — Магометане могут выставить войско в десять раз больше чем все отряды крестоносцев. Как ты мог заметить, эти ребята не боятся, ни боли, ни смерти. Почти идеальная пехота! Только доспехов не хватает… Далеко же они забрались.

— Или война куда ближе, чем нам думалось. — Подметил Орландо, озадаченно разглядывая клинок.

Бой, можно сказать, самый обычный. Конечно, если не брать в расчёт кто напал и отсутствующую кровь. Вот только Орландо уверен, что не доставал меч из ножен. Точно! Вон они лежат на спальнике, как и лежали.

— Чем дальше, тем загадочнее… — Пробормотал Орландо, наклоняясь за ножнами.

Тела осквернённых оттащили в темноту и бросили за кусты вдали от дороги. Орландо похлопал Краса по плечу, кивнул на телегу и отступил во мрак, встав на стражу. Дождался пока все уснут, достал меч, вгляделся в тускло блестящее лезвие. Положил на землю, отошёл подальше и широко замахнулся, имитируя удар.

Меч остался неподвижен.

Орландо вздохнул и вернулся к нему, опустился на корточки. Он совершенно уверен, что не доставал клинок из ножен, когда напали осквернённые. Тем не менее меч оказался в руке. Такая особенность куда полезнее способности разрубать всё, как воду. Осталось понять, как этим пользоваться.

Если подумать, в тот раз была опасность и необходимость в оружии. Меч перемещается только когда нужен? Звучит логично, но проверять как-то не тянет, слишком велик риск. Орландо поднял меч, подбросил на ладони, поймал за рукоять и подбросил ещё… по наитию отдёрнул руку. Клинок остался висеть в воздухе, на уровне плеча. Лунный свет искрится на изогнутом лезвии, превращая оружие в дугу тусклого света.

— Вот значит как… — Пробормотал Орландо.

Осторожно взялся за рукоять, ощутил вес меча и спрятал оружие в ножны. Прислушался к крикам ночной птицы, прячущейся в далёких кустах. Ветер доносит чудные запахи остывающей земли и камня, ароматы воды и зелени на берегах. Парень встал под деревом, прислонился плечом и прикрыл глаза. Всё равно в темноте от них едва ли есть толк. Лучше положиться на слух и нюх.

В детстве ему нравились рассказы Серкано о слепых фехтовальщиках. Которые ориентировались только звук, запах и ощущения кожи. Ведь любое движение врага смещает воздух или заслоняет солнце. А сам он пыхтит и воняет, выдавая расстояние до себя и положение. Поначалу Орландо это казалось чем-то невероятным, за гранью человеческих возможностей. Пока однажды старик не продемонстрировал этот навык. Завязав глаза плотной тканью и разрубив, или отбив, все брошенные в него шишки.

Небо занимается рассветом, вдали завывает стая псов, а над головой рассекают припозднившиеся летучие мыши. Орландо устав стоять на месте пошёл поить и кормить коней, подготавливая к грядущей дороге.

Когда солнце укрепилось над горизонтом и начало прогревать мир, компания двинулась в путь. В телегу запряжены два коня, Винченцо зевая сгорбился на козлах. Девушка посапывает на ворохе вещей, уткнувшись спиной в мешок с вялеными овощами. Крас трусит рядом с телегой, пока Орландо верхом едет впереди.

Дорога карабкается на холм, огибая массивные глыбы и кряжистые деревья, раскинувшие ветви во все стороны. С вершины открывается вид на огромную долину с вытоптанными полями. Позади виднеется тонкая полоса пустыни с торчащими пиками гор. По левую руку в долине, на расстоянии полёта стрелы угадываются остатки поля боя. Везде разбитые телеги и тела, множество тел. Земля вытоптана копытами до плотности гранита, в некоторых местах мертвецы сложены в огромные кучи.

— А вот откуда и осквернённые. — Сказал Винченцо, махая на побоище рукой. — Видимо, передовой отряд Пустынника добрался сюда, но не совладал с армией халифа в открытом поле. Немудрено.

— Что ещё за Пустынник? — Спросил Орландо.

— Жуткий монах, — пояснил Винченцо, неопределённо взмахивая рукой, — вечно лип к Терцу и не откидывал капюшон. Привёл с собой кучу раскаявшихся разбойников и отчаявшихся крестьян, которых и напоили кровью.

— Вот как… — Сказал Орландо, не отрывая взгляда от мертвецов внизу. — Надеюсь, он среди них.