Боли нет.

Ничего нет.

Сейчас он закроет глаза и умрёт. Так будет лучше… так будет правильно.

Орландо смежил веки, солнечный свет пронизывает тонкую кожицу, высвечивая тонкие вены. Сердце замедляется, а промежутки между вдохом и выдохом растягиваются. Разум заполняет чёрный туман, уплотняется… Протяжный, ввинчивающийся в уши плач резанул по сознанию. Орландо распахнул глаза, прислушался. Ветер услужливо донёс новую порцию плача… младенца?

Парень нехотя поднялся, чувствуя тело как нечто чужое. Взглянул на стену леса из причудливых деревьев и пальмы, торчащие из песка. С ветвей в лесу свисают странные зелёные канаты с листьями. За деревьями надрываются птицы, стрекочут насекомые и плачет младенец.

По мере движения вглубь чащи света становится меньше, а плач усиливается. Орландо отмахивается от странных свисающих растений, проламывается через переплетения ветвей и кустарник. Вышел на зелёную поляну с чёрным куском гранита в середине. На камне лежит завёрнутый в пелёнку младенец. Орландо подошёл ближе, взглянул в золотые глаза малютки и хмыкнул, подметив острые уши, похожие на кончики ножей.

— И что мне теперь делать? — Спросил Орландо и осторожно взял младенца на руки. — Ладно, пошли найдём твоих родителей. Они ведь у тебя есть, или как у меня?

Ребёнок перестал реветь, моргнул и улыбаясь потянул к парню ручки. Орландо невольно улыбнулся в ответ и коснулся кончика крохотного носа пальцем. Младенец засмеялся и задёргал ножками.

— Ладно… — вздохнул Орландо. — Похоже, смерть на сегодня отменяется.