— Душ там.

И указал пальцем. Это было странно, но я не стала спорить. Мне действительно хотелось сполоснуться. Может не так скоро, но — да. Я встала и прошла по указанному направлению. Андрей присоединился ко мне в просторной душевой, обнял и даже снял лейку, чтобы смыть с меня мыло.

— Ты спишь стоя, малышка. Кажется, это был тяжелый день.

Я поняла, что он прав. Глаза закрывались, язык не ворочался. Даже ответить не было сил.

Громов сам помакнул меня пушистым полотенцем и унес на руках в постель. Я почему-то подумала, что он уйдет сейчас, но нет. Андрей лег рядом, обнял меня, укрыл нас обоих одеялом.

— Дорой ночи, жена, — проговорил он.

Уже засыпая я промычала что-то симметричное.

Лиза

Я проснулась рано утром. Андрей еще спал. Но едва я повернулась, чтобы посмотреть на него, он тут же открыл глаза. Шпионить за президентом — дурная затея. Иногда он был больше похож на разведчика Штирлица из бабушкиного любимого фильма. Максимально собран и знает все о тебе на десять шагов вперед.

— Доброе утро, — проговорил Андрей чуть хрипло после сна. — Как ты?

— Вроде хорошо. А как должно быть?

Он пожал плечами и сел, ища глазами часы. Они нашлись на столике у кровати.

— Пять утра? Тебе лучше еще поспать, Лиз.

— И тебе.

Андрей небрежно бросил часы обратно, снова лег и притянул меня к себе.

В его объятиях было уютно, но сон не хотел возвращаться. Бросив попытки отключиться, я решила задать вопросы, которые мучили меня вчера.

— Ты живешь именно здесь?

— Да, мне нравится этот дом больше остальных резиденций. Но чаще я могу доехать только до нашего особняка на Остоженке.

«Наш особняк» звучало чертовски здорово, но я не стала отвлекаться на сантименты, продолжая допрос.

— Есть вертолет. Я видела площадку.

— Слишком пафосно, Лиз.

— Ах, да, конечно. Я должна была догадаться, учитывая твой парк подержанных авто.

— Не будь таким конченым снобом, принцесса.

— Стараюсь. С тобой вряд ли получится вести образ жизни избалованной аристократки.

— Ты собиралась жить в общаге МГУ, — напомнил Гомов. — Поверь, мои условия будут лучше.

— Надеюсь.

Андрей поглаживал меня по плечу и целовал в макушку. Он делал все так естественно, почти небрежно, словно мы уже десять лет были женаты. И искренность я чувствовала от него именно такого рода. Он доверял мне. Я собиралась этим воспользоваться, чтобы заполнить кучу пробелов. Да чего там… Андрей весь для меня был, как белое облако. Я толком ничего не знала о нем. Не знала своего мужа. Пусть и фиктивного. Но секс точно был настоящий и я имела право знать чуть больше, чем ничего.

— Ты не приглашал на свадьбу родных?

Громов выдохнул, и я сразу пожалела о вопросе. Но он ответил почти сразу и достаточно спокойно.

— Я одинок, Лиз. Мать умерла, когда мне было три. Отца не стало через месяц после моего совершеннолетия.

— Прости. Я не знала. Это было тяжело для тебя?

— Пожалуй, это были просто новости. Мать я не помню, а отца почти не знал. Так что потерял я его без лишних переживаний. Кроме того, я внезапно разбогател, едва вышел из детского дома.

— Из детского дома? — я не верила своим ушам.

— Да, у вас такого нет. В России сирот отправляют в интернаты. Чуть попроще, чем твоя школа. Наверно.

— Но у тебя был отец.

— И тетка, — добавил Андрей. — Она навещала меня, но не могла взять себе. Опека ей отказала из-за отсутствия мужа и хорошей зарплаты.

— Но отец…

— У меня была задержка развития. Он считал меня инвалидом, и сам сдал в интернат.

— Господи, — я прижала руку ко рту, с трудом понимая его слова как истину.

— Я не помню этого тоже, Лиз. Не надо меня жалеть. Я догнал сверстников к школе, но навсегда засели в голову слова воспитателей, что мне нужно трудиться больше, чтобы быть на уровне. Тетка приходила ко мне раз в неделю. Мы даже гуляли. Она приносила конфеты.

— Она тоже умерла?

Андрей поплевал три раза через плечо.

— Нет, но она живет в Штатах и уже в возрасте. Я приглашал ее на свадьбу, но это долгая дорога и большая нагрузка. Поэтому не настаивал.

— Да, конечно, — согласилась я.