— Да, ну, так я думал. По факту получалось, что он был эффективен лишь для быстрой связи с созданиями, но никак не для контроля. Ибо даже когда Тёмный Лев был со мной, особо сильные химеры сбрасывали контроль и атаковали меня. Несколько раз такое было, потому я всегда и выбирал для ритуалов животных попроще и потупее, а не использовал тех же собак, не говоря уже про своевольных волков.

— Разумный подход. Но ты же видел, что заклинание действует, оно уж точно лечит, как и раньше очень эффективно. Вот только что-то в него добавилось, что и даёт такой эффект, думаю, когда ты сможешь разделять кровь и жизнь, всё вернётся в норму. Ты чувствовал какую-то связь с этими созданиями?

— Когда они становились сильнее, были отголоски чего-то знакомого, но я бы уж точно не назвал связью то, что я ощущал. Я тут подумал, а как из людей делают низших вампиров?

— Я не знаю, — ответил Белор, задумавшись. — Может, чистокровный вампир делится каплей крови, а может какой ритуал есть, не видел никогда, так что и сказать точно не могу.

— Что-то мне кажется, что ритуала нет, ибо задолбались бы вампиры обращать такое количество людей. Скорее всего, там всё проще.

— А-а, я понял, ты хочешь нечто подобное повторить. Вот только мы же не уверены, стал ли ты вампиром или стал просто магом крови… Хотя-я-я, а что если ты должен был по всем правилам стать чем-то наподобие Арду Кнаргога, но кровосос не учел один момент?

— Неизвестный подарок Ар-Атари, который и снял все побочные эффекты от вампирского проклятия, оставив только плюсы? — улыбнувшись, спросил я, а Белор кивнул. — Пока рано судить, с момента обращения прошло лишь пару часов. Может, жажда возникает не сразу, но если жажда крови не появится через несколько дней, то скорее всего мы правы.

— Господа, о какой жажде идёт речь? — появившись возле нас, спросила Марфа.

— Как ты узнала, что мы здесь? — удивившись, вопросил Белор.

— Да слуги сказали, что ты кур с петухами крадешь. Думаю, в замке вообще ни для кого уже не секрет, где вы сейчас. Вот я и решила проверить, что тут происходит, может, ты из разума выжил, всякое может быть…

— Ты первая вернулась? — спросил я.

— Нет, Зигфрид пошёл тебя искать, так что скоро и он будет тут. Кстати, вот и он, — сказала воительница, и рядом с нами появился капитан.

— Гляжу, устроили кровавую забаву, куриная бойня прям, — отметил Зигфрид, рассматривая залитую куриной кровью каменную площадку. — Новые интересы, Джо?

— Не совсем, недавно кое-что произошло, так что нужно было проверить.

— И что же?

— Ну как тебе сказать, в общем, недавно ко мне заявился вампирский лорд крови и кое-что со мной сделал.

После упоминания о лорде крови улыбающиеся лица Марфы и Зигфрида вмиг нахмурились, а руки непроизвольно потянулись к оружию.

— Он ещё здесь? — спросил Зигфрид, уже оценивая окружающую обстановку, сродни боевой.

— Нет, как появился, так и исчез, вот только он со мной кое-что сделал.

Не успел я моргнуть глазом, как Марфа оказалась рядом и, приобняв меня, сказала:

— Джо, что бы он ни сделал, говори, как есть, мы же свои.

— В общем, он меня, скорее всего, обратил.

— Что значит "обратил"? — всё также хмурясь, спросил Зигфрид.

— Это значит, что он сделал с Джо то же самое, что и с Арду Кнаргогом, вот только ему это не удалось, — вместо меня ответил Белор.

— Обратил в вампира, значит… — тяжело вздохнув, сказал капитан. — А как это он так появился и обратил, что даже Калипсо и Баал ничего не заметили?

— Ну вот так, выбрал нужное место и время, когда я остался со спящим Белором один на один, и появился… Каким образом, не спрашивай, он возник за моей спиной и так же исчез.

— Если Арду Кнаргог умеет летать, то с чего бы лорду крови не уметь? Это же очевидно, — добавила Марфа. — Ладно, рассказывай все с начала, будем думать.

Ну я и рассказал все вплоть до бойни, устроенной петухами.

— Говоришь, мол, у тебя регенерация повышенная и пониженный болевой порог? — с горящими глазами спросила Марфа, как-то упустив из виду то, что после моего исцеления даже куры становятся убийцами. — Хотя о регенерации можно было и понять по отросшим ногам.

— Ага, смотрите, — сказал я, и вмиг рассёк вдоль левой руки.

Я, конечно, хотел произвести эффект на Зигфрида и Марфу, но то ли ножик был чрезвычайно острый, то ли я с силой не рассчитал, и разрез получился от кисти к локтю, открывая вид на белую кость. Как оказалось, такое зрелище собравшихся никак не удивило, а их выражения лиц говорили о том, что, мол, именно такой демонстрация и должна быть, никак не меньше. Может, конечно, они вообще ожидали, что я себе у них на глазах руку отрежу.

Но несильно удивленные лица Зигфрида и Марфы изменились секунду спустя. Именно эта секунда, пока я оценивал реакцию воинов, потребовалась регенерации, чтобы восстановить руку полностью. А когда я перевёл взгляд со своей исцелённой руки вновь на воина и воительницу, мне предстали две пары горящих в предвкушении глаз.