— А ты, любимая, что, проблемы в одной ведунье, трех лешаках и двух сотнях умертвий вообще не видишь?

Их что, две сотни? Ну надо же, я всего полсотни насчитала. Может еще просто не все подтянулись к битве-то?

— Не вижу! – нагло ответила Агнехрану. – И у нас тут, между прочим, совет да переговоры.

— Серьезно?! — не поверил охранябушка. — И по какому поводу совет собрался?

Да, неудобный вопрос. Что ж ответить то?

Но спасение пришло, откуда не ведала.

— Обсуждаем перенос времени сражения, — заявила мертвая лесная ведунья.

Медленно Агнехран к ней повернулся, опасно сверкнули змеиные глаза его. Просто любимый мой не переваривает слово «сражение» если речь идет обо мне.

— Все рассчитать надобно, — задумчиво продолжила мертвая. — Срок я полагаю ранний, так что роды месяцев через девять. Еще полтора года на кормление… Да, долго выходит, придется видать в землю обратно закапываться. Жаль, напрасно выкопались. Неудобно получилось-то.

— Неудобно? – эхом Агнехран переспросил.

И тут выпал из его руки щит магический. Саблю то аспид удержал, все же воин, а воин завсегда оружие крепко держит, но щит рухнул.

Да стремительно развернулся ко мне Агнехран, в глаза взглянул потрясенно, и спросил сипло, хриплым голосом:

— Веся, это правда?

— Что именно? — уточнила невинностно.

И вот высказался бы, но сдержался, видать от чувств нахлынувших, и только спросил:

— У нас будет ребенок?..

И так он это спросил — сердце мое замерло от нежности… да только к той нежности и страх присоединился. Вот от страху сорвалась я, психанула, да и высказалась:

— А мне почем знать? Меня только вот сейчас тошнить начало. И кого в этом винить я еще не ведаю – то ли ужин вчерашний, то ли пироги Тихона, то ли тебя, любимый.

— Да ребеночек это! – тоже психанула ведунья мертвая. — У меня опыт, я точно знаю. Ох, Лесная Силушка, что б ее. Опять идти, опять закапываться, опять ждать…

Но она повернулась, и безропотно потопала закапываться, и лешаки уже было потянулись за ней.

— Только ты это, — она уходила уже, а тут обернулась, на меня посмотрела, — как народится-то, хоть пришли весточку к тому дубу, что на границе восточной самый старый такой. Сообщи кто там, мальчик али девочка, интересно же.

— Хорошо, сообщу, — сказала растерянно.

И вот стоим мы — я в шоке, Агнехран в шоке, Ярина в танце торжествующем, да так отплясывает, что земля дрожит, а ведунья, лешаки и умертвия понуро уходят закапываться к старому дубу. Даже жалко их как-то стало очень. Зато теперь я знаю откуда умертвия в последнее время берутся – они закопанные просто, видать чародеи кладок понаделали в земле, вот нам и весело постоянно.

— Что там с эфой? — спросила тихо.

— Сжег. Это было не сложно, учитывая что она так и оставалась перекати-полем. — Агнехран мрачно в спины уходящим смотрел. — Мои воины четырех последних участвовавших в заговоре эф добивают общими силами, эфы что верны своему народу им помогают. Как выяснилось, чародеи в наши земли за десять лет до моего рождения проникли, ну да больше не проникнут, мы закрываем пустоши от любых чужаков.

Помолчал и добавил:

— Кроме тебя.

И резко повернувшись, в мои глаза посмотрел и сообщил:

— Я объявил тебя своей женой. И среди соплеменников в Черной и не только пустошах, и в столице. Так что за пределами твоего леса, ты леди Валкирин Весенея Аристан.

— Хм, — непривычно звучало. — И давно объявил?

— В столице давно, еще полгода назад. Своим племенам — сегодня, после победы, — кратко ответил Агнехран.

Помолчав, тихо спросила:

— А зачем?

Он улыбнулся.

Подошел, обнял, с нежностью, осторожно очень, к себе прижал, и произнес:

— Потому что для меня это важно. И потому что теперь никто не рискнет приблизиться к твоим лесу и яру, зная что в этом случае будет иметь дело со мной.

Помолчал и совсем тихо спросил:

— Весь, ребенок… Это может быть правдой?

— Понятия не имею, — обнимая его, страшного черного аспида, беззаботно ответила я.

Потому что действительно понятия не имела, да и поверить в это было сложно.

А вокруг пели птицы, Ярина танцевала танец радости и чуть ли не скандировала «Девочка», а я с тоской думала о том, что Леся теперь из вредности будет делать все то же самое, только скандировать «Мальчик».

Постэпилог

— Ну что, готова? – Агнехран подошел, и со спины обнял меня, стоящую у алхимического круга.

Я кивнула, проводя руками по животу, от которого уже ничего не осталось.

Позади остались дни наполненные болью и мукой рождения в мир, дни в которые я приходила в себя, и счастливые глаза моего любимого, который не отходил от меня практически ни на минуту. На родах в столице настоял он и оказался прав — родить сама я в подобных обстоятельствах не сумела бы. Предусмотрительный мой.