Дюк усмехнулся, проходя мимо меня и спускаясь первым. — Да ладно, ты же теперь крутая, помнишь? В тебе есть это.

И с этими словами он спустился вниз.

Я наблюдала, и когда он был достаточно далеко, чтобы я могла начать, я сделала глубокий вдох и спустилась.

Все оказалось не так плохо, как я думала.

Но, наблюдая за тем, как глаза Кэша плясали на нас, когда мы вошли в другую часть подвала, да, это было довольно плохо, я не собираюсь лгать.

— Определенно с подушками, — пробормотала я, в основном про себя, но Дюк услышал, откинул голову назад и рассмеялся.

В ту ночь мы спали в одной постели. Без ограничения по времени, как долго мы были друг у друга.

Мы не пользовались подушкой.

Это было потому, что мы заснули, не занимаясь сексом в кои-то веки. Затем, когда мы проснулись утром, Дюк применил свою идею «общего душа». Был секс. Дикий, твердый и скользкий, с его рукой, крепко зажатой у меня на губах, и его губы возле моего уха, бормоча грязный монолог, который заставил меня кончить достаточно сильно, чтобы кляп действительно был только для шоу.

Дюк поднялся в стеклянную комнату, чтобы встретиться с ребятами, а я пошла на кухню, где собрались все женщины. Дети были в гостиной, устраивая беспорядок и шум, как и положено.

Но в ту же секунду, как я вошла, стало ясно, что все они пытаются сдержать улыбки.

— Секс в душе — это самое лучшее, не так ли? — спросила Саммер.

— Я не знаю. Секс на крыше, секс в машине и в лесу во время ливня тоже довольно хороши, — сказала Мейз.

— Похоже, они с Репо никогда не занимаются этим в постели, — добавила Ло.

— Да, мы делаем это, — сказала Мейз, как будто почувствовав мое удивление по поводу этой темы. — Если мы не говорим о детях или тренировках, мы, как правило, много говорим о сексе.

— О, ты знаешь, у кого есть хорошие сексуальные истории? — продолжила Саммер. — Алекс. У них с Брейкером были дикие времена.

— Рейн и Саммер зачали ребенка номер три, — сказала Мейз, указывая на живот Саммер, — в своей кухонной кладовке.

— Нам показалось, что мы слышали, как Феррин шаркает вокруг! — Саммер рассмеялась, улыбнувшись воспоминаниям.

— Насколько я помню, это было дерево, царапавшееся о окно, — добавила Ло.

— Это было похоже на скрип ее кровати, — защищалась Саммер.

— Ло и Кэш делают это везде, — продолжала Мейз, включая ее в секс-вечеринку. — Они могут позволить себе роскошь не беспокоиться о ранних пташках или полуночных любителях перекусить.

Ло улыбнулась, явно необеспокоенная упоминанием о своей сексуальной жизни. Никто из них не переживал. Я надеялась, что когда-нибудь мне будет так же комфортно. По крайней мере, с ними.

— Вы, ребята, сделали это в убежище, — сказала Ло, глядя на меня. — Это довольно горячо.

— Да, это немного трудно победить, — кивнула Мейз. — Но как только это выйдет из меня, мы с Репо постараемся сделать все возможное, чтобы снова претендовать на главный приз в номинации «Лучший секс».

— Держу пари, это будет в стеклянной комнате, — сказала Саммер, улыбаясь. — Не смотри на меня так, — сказала она мне, улыбаясь еще шире. — Мы все думали о том, чтобы сделать это там, признайтесь.

Она не ошиблась.

Но в то же время она ошибалась.

Потому что первыми, кто ворвется в стеклянную комнату, были не Репо и Мейз. Это были мы с Дюком примерно через три дня.

Теперь, если бы вы сказали мне хотя бы за пять минут до того, как это произошло, что это произойдет, я бы рассмеялась вам в лицо. Но Дюк затащил меня туда, обещая сюрприз.

Сюрпризом оказалось очень знакомое одеяло на полу.

Когда я приподняла бровь, Дюк одарил меня злой улыбкой. — Да, это то, из убежища. Не волнуйся, я его постирал.

— Ты не имеешь в виду… — я вздрогнула и покачала головой, когда он закрыл люк в полу и выключил свет.

— О, я имею в виду, — сказал он мне, положив руки на мои бедра и притянув меня к своему телу, где я почувствовала, как его твердый член уже прижимается к моему животу. — Видишь, Кэш был прав. Эта комната не совсем звуконепроницаема. Но она чертовски близка к этому, учитывая, насколько толстое это стекло и насколько толстая крыша под ним. Я могу заставить тебя кричать так громко, как захочу, и все будут продолжать спать, как младенцы.